Димины блокноты и листочки из них, разбросанные по всей квартире, ее ужасно раздражали, и обычно она еле сдерживалась, чтоб не поддеть их ногой, но сегодня… Раз Полуянов хранит гордое молчание, а тема его статьи ей столь волнительна и близка…
Надя сбросила плямкающие тапки. Пулей метнулась в спальню — убедилась, что Димка по-прежнему дрыхнет. Схватила блокнот и ринулась вместе с ним в ванную. Щелкнула замком. Устроилась, простите, на унитазе. И в нетерпении откинула обложку.
На первой же странице увидела написанное размашистым Димкиным почерком:
«Пьет.
Кто приучил? Когда?»
«Кто родители?»
«Музыкальная карьера».
Ну, это ясно, это он план статьи составляет.
Надя в нетерпении перекинула пару страниц и наткнулась на печатное: «СТЕПАН. УЛИКИ. (ОПЕР)».
Ага. Значит, уже с ментами встречался, которые дело ведут. А ей — ни полслова! Вот гад!
И Надя в нетерпении начала читать конспект.
1. Однозначно: чужих отпечатков в квартире нет — по крайней мере, свежих.
2. Кухня: два стакана, початая бутылка, пальцы только Степана и Елены.
3. Соседка (бабка Юлька) накануне слышала звуки ссоры. С ее слов, Елена кричала: «Ты ничтожество! Ты разрушил мою жизнь!»
4. Степан исчез. Никаких следов. Паспорт в квартире, билетов из Москвы не покупал."
"И еще более крупно: «ОН?» А потом совсем уж огромные буквы: «ОН!!» И рядом бисерные каракули: «Кому исчо?!»
Ежу понятно: Дима не сомневается, что убийца — Степка. И будет пытаться убедить в этом всех остальных.
Надя вдруг вспомнила далекий выпускной вечер. Ближе к ночи диджей решил приколоться и сразу после «Рамштайна» врубил вальс.
Народ заржал, зашикал, потянулся с танцпола прочь. А нескладный Степка вдруг заключил Надю в объятия и закружил ее во вполне компетентном «и раз, и два, и три». И она, легко скользя в его уверенных руках — хотя сама вальс танцевать и не умела, — удивленно спросила:
— Степаха! Где ты этому научился?!
А он загадочно улыбнулся ей из-под своих очков и небрежно ответил:
— Да я много чего умею! Просто вы меня совсем не знаете…
Это Степку-то они не знают! Степку, который весь как на ладони!
Но, оказывается, они действительно его совсем не знали…
Глаза против воли застили слезы, буквы в Димкином блокноте запрыгали.
Надя, пытаясь взять себя в руки, стиснула зубы — и вдруг услышала из недр квартиры требовательный клич Полуянова:
— На-дю-ха!
Я, мол, проснулся. Иди, целуй.
Она в ужасе захлопнула блокнот и бросилась вон из туалета. Обязательно нацепить на бегу в спальню беззаботную улыбку.
