Играть соседка всегда пыталась уже крепко выпивши, в ноты не попадала, пальцы ее не слушались, и минут двадцать жестокой какофонии всегда сменялись пьяными слезами. Ну и, конечно, громогласными обвинениями, что все кругом сволочи, погубили ее неземной талант. А при чем тут все? Бухать надо было в разумных пределах.
— А ведь она совсем другой раньше была! — всхлипывает Надюха. — Веселой. Доброй. Помогала всегда…
Тоже, наверно, вряд ли. Дима со всеми этими подающими надежды многократно сталкивался — злобные, себе на уме, повернутые на собственной исключительности создания.
Но не спорить же с подругой!
И он попросил:
— Ладно, не квохчи. Расскажи лучше, как ее убили.
Куда полезней послушать внятный рассказ, нежели бессвязные восклицания.
— Зачем это тебе? Тоже смерть привлекает?! – вскинулась Надюха. — Как бабку Юльку с нашей площадки?!
Да уж, адекватной Надькину реакцию никак не назовешь. Что поделаешь — девчонка. К тому же — библиотекарша.
Дима устало спросил:"
"— А при чем здесь бабка Юлька?
— Да она два часа сегодня под Ленкиной дверью толкалась! — выкрикнула Надя.
— И, когда кто-нибудь выходил, все норовила в квартиру заглянуть. Любопытно ей…
— Мне, по правде, твоя Ленка до фонаря, — пожал плечами Полуянов. — Просто нам же в отпуск лететь, а с деньгами, сама знаешь, сейчас негусто. Вот я и подумал: раз само в руки идет, может, написать репортажик? Лишний гонорар не помешает.
О совместном отпуске Дима упомянул впервые. И, безусловно, рассчитывал, что Надька заинтересуется. Начнет выспрашивать, куда они летят, да еще вместе.
Ну а когда он ей скажет, что есть маза в пять звезд, да на Мальдивы, то она и вовсе выкинет пьяное убийство соседки из головы.
Надюха неожиданно примолкла. Переваривает новость? Или, что хуже, готовит отповедь, что «грех наживаться на горе ближних»? И раньше-то периодически выступала, что в журналистах нет ничего святого, ради красного словца не пожалеют и отца, а сейчас, когда ее драгоценной одноклассницы дело коснулось, и вовсе может взбеситься.
Но думала подруга, как оказалось, совсем о другом.
Потому что вдруг спросила срывающимся голоском и очень тихо:
— Ты что, правда готов об этом написать?
— А почему нет? — пожал плечами Полуянов. — Бытовуху у нас не особо жалуют, но что-нибудь придумаем, чтоб пропихнуть. Руки-то мастерские! Научены из любой фигни конфетку делать.
Надю его ернический беспечный тон явно задевал. И Полуянов постарался смягчить свое предложение:
— Да ты не переживай, я и про ее талант упомяну.
