Сюда скорей! Хоть кто-нибудь!!!
А в классе вдруг заговорила отличница Сладкова. Голос ее, на удивление, звучал не привычно нудно-бесстрастно, а горячо, обиженно:
— Как вам не стыдно?! Человек умирает, а вы дискуссию развели!!!
— Ну и прыгай сама! — хмыкнул Зыкин. — Спасай!
И в этот момент Степа решился. Быстро подвинул сидящую на подоконнике Надежду. Одним прыжком забрался туда сам. А после не раздумывая соскочил вниз.
Приземление получилось пожестче, нежели у Ирины, — его завалило на бок, и от стона Степан не удержался.
Но, похоже, обошлось без травм. Хоть и не сразу, он вскочил на ноги. И велел Митрофановой:
— Прыгай. Я поймаю.
Отказаться было невозможно.
…Когда Надя, часы и дни спустя, вспоминала свои на тот момент ощущения, то понимала, что прыгнула она вовсе не для того, чтобы помочь несчастному мужику. В семнадцать лет для нее было гораздо важнее не ударить в грязь лицом перед одноклассниками. И не заслужить на веки вечные презрительной клички «трусиха».
И потому, изо всех сил пытаясь не завизжать, она бесстрашно шагнула в пустоту.
В призрачные и очень, как ей казалось, далекие объятия Степана.
Он подхватил ее и снова не удержался на ногах, в ледяную слякоть они упали вместе.
В этот раз Степа охнул уже куда громче. Но, сцепив зубы, поднялся. Помог встать Надежде. И строго, по-мужски, велел:
— А ну соберись!
И они кинулись на помощь Иришке.
А дальше Надя уже помнила смутно. Потому что все посторонние звуки, вопросы и разговоры тут же затмило страдающее, с запавшими глазами лицо мужика.
Действительно, вполне прилично выглядит и пахнет вкусно — хорошей туалетной водой. И дорогой портфель рядом на земле валяется. Как только она могла принять его за алкаша?.. А пока они с Иркой обсуждали, спешить на помощь или не надо, сколько драгоценных минут оказалось потеряно…
Митрофанова, спасибо маминым урокам, быстро определила, что мужик, вопреки утверждениям Ишутиной, пока жив. Хотя пульс действительно нитевидный и дыхание еле слышно. И на раздражатели не реагирует.
Кома? Или все-таки глубокий обморок? В любом случае единственный выход — непрямой массаж сердца. Ничего иного она все равно делать не умеет.
И Надя рванула его куртку. Выдирая с мясом пуговицы, распахнула рубашку, обнажила грудь. А Иринке со Степаном — те бестолково топтались рядом — велела:
— Быстро! Бегите в школу! «Скорая» нужна! Пусть кардиореанимацию пришлют!
— Степка, беги ты, — ретранслировала ее приказ Ишутина. — А я Надьке помогу.
