— За такой котел и я тоже зятя простил бы… — пробормотал Домагость, вечно озабоченный тем, как прокормить многочисленных домочадцев и торговых гостей, прибывающих обычно в самую голодную весеннюю пору.
Вольга и Дивляна, сидевшие на скамье рядом, крепко прижавшись друг к другу, мельком переглянулись и при этом обменялись улыбками, думая об одном и том же. Дивляна мигом представила, как они бегут из дома — сначала плывут на лодке по Волхову, потом пробираются через леса… встречают двенадцать стариков у костра на большой поляне, и Лесной Дед предлагает им остаться у него — при условии, что они не будут произносить имя Перуна… Да уж, отец бы обрадовался, если бы ему подарили такой чудесный котел!
Домагость как раз глянул на них и сурово сдвинул брови.
В эти дни и он, и Милорада особенно старались присматривать за дочерью. Про них с Вольгой всем все было ясно, и хотя Домагость не возражал, в общем-то, против такого зятя, торопиться было некуда. Пусть уж князь Судила честь по чести сватает невесту сыну — рода она такого, что и княгиней может быть, а уж в младшие жены не годится!
— Ты смотри у меня, с Вольгой по кустам не обжимайся! — строго предупредила ее мать.
— Но он хочет в жены меня взять!
— Вот возьмет — другое дело, а пока помни, каков твой род, и предков позорить мне не смей! У Вольги твоего тоже ветер в голове и жар в другом месте! На то он и парень, а ты себя беречь должна.
Милорада понимала, что Вольга и Дивляна во многом схожи — пылкие, увлекающиеся, но не слишком склонные задумываться о будущем.
И может так случиться, что Вольга, добившись своего, тут же остынет. Допустить такого позора Домагость и Милорада не могли, поэтому приказали Велему присматривать за сестрой. Мать постоянно отыскивала ей работу в доме — надо сказать, долго искать не приходилось, потому что с приездом Одда работы опять стало гораздо больше, чем рабочих рук. По вечерам же, когда все собирались вокруг очага послушать гостя, Велем бдительно смотрел за сестрой и не позволял им с Вольгой гулять вдвоем, за что Дивляна обижалась на брата.
На третий день Одд конунг с утра оделся получше — в ту же красную шелковую рубаху с золотым шитьем, что была на нем в день приезда, подпоясался поясом с золочеными бляшками, старательно расчесал волосы и даже украсил лоб повязкой из красной, плотно затканной золотом заморской ткани.
— Сегодня придет ландвет, я должен ее встретить, — пояснил он Милораде, которая спросила, что это он с утра самого нарядился, как на пир.
