Один из них нес дозор на вершине, вглядываясь в темную даль и ожидая, не загорится ли пламя на мысу Любши или на дальних сопках, — с тех пор как были получены тревожные вести, Домагость на каждой из этих возвышенностей держал постоянную стражу.
Поговорив с парнями, Вольга и Дивляна взобрались на вершину, куда вела по крутому склону узкая тропинка. Здесь были сложены приготовленные для костра дрова, а рядом сидел Бежан — парень из рыбаков. По бедности он не мог справить себе никакого оружия, кроме топорика для дров, и поэтому вместе с такими же бедняками нес дозорную службу.
Невыспавшийся, тощий, коротко остриженный, в вылинявшей шерстяной свите, из-под которой торчала серая конопляная рубаха с вытянутым подолом — слишком длинная для холостого парня, явно не своя, а подаренная каким-то добрым человеком, — он имел весьма недовольный вид.
— Не спишь, орел? — насмешливо окликнул его Вольга.
— Не спим, не дураки, — ответил Бежан, подавляя зевок. — А вы цьиго тут ходите?
— Дозоры проверяем.
— Нецьиго нас проверять… Ну, раз уж вы тут, поглядите пока, а я к Воронцу схожу — у него там каша осталась.
Бежан вприпрыжку поскакал вниз по тропе, Вольга и Дивляна остались на вершине одни. Отсюда было видно далеко — можно было пересчитать все костры возле устья Ладожки. Быстро светлело, повеяло теплым утренним ветерком, и Дивляна с радостью вспомнила, что идет травень месяц! Впереди — верхушка весны, тепло, солнце, цветы и ягоды, Ярилины праздники, пляски, песни, игры… Вот только бы не русь… Но даже русь сейчас казалась каким-то мелким и легко преодолимым препятствием.
Она посмотрела на Вольгу и со значением улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ. Они думали об одном и том же, глаза их сияли.
— А ты помнишь, какой день сегодня? — шепнул Вольга, придвинувшись к ней ближе и обняв за талию.
— Нет, — тихо ответила Дивляна, потому что тепло его объятий, ощущение его близости дарили ей такое блаженство, что она не сразу вспомнила бы даже, как ее зовут.
— Красная Горка сегодня!
— Да ну, ты что? — Дивляна в изумлении повернулась к нему.
За всеми этими тревогами она и не заметила, как миновала Навья Седмица.
Теперь их лица были совсем близко, она ощущала тепло его кожи, даже слегка прикасалась лбом к его небритой щеке, чувствуя покалывание щетины, и дрожала от восторга и возбуждения. Судя по частому дыханию, Вольгу наполняли те же чувства.
— Дивляна… Искорка ты моя… — шепнул он, слегка склоняя голову и прижимаясь горячими губами к ее щеке.
