То ли еще не дошла русь, то ли вести переносить уже некому… Но Ладога, когда до нее добрались, оказалась цела и невредима. Встречные рассказывали, что битвы еще не было, дружина стоит под копьем, русь не появлялась, но вот-вот будет. Возле мыса Вольга пошел здороваться с Домагостем, а Дивляна отправилась домой.
Глава 5
Ладога заметно опустела — эта пустота тревожила, и Дивляна невольно ускоряла шаг, почти бежала, торопясь увидеть своих.
Сперва она заглянула в просторный отцовский дом, но там толпились чужие люди, ратники из окрестных сел: одни грелись у печи и отдыхали, в то время как другие несли дозор на мысу. Все двадцать Вестмаровых рабынь были пристроены варить каши и похлебки, среди них мелькала и Ложечка. Свою мать Дивляна нашла возле Никани, в избе, которую Домагость поставил Доброне после женитьбы.
— Ну, кто родился? — первым делом выкрикнула запыхавшаяся Дивляна, увидев на руках у Молчаны запеленутый сверток.
— А ты откуда? — Милорада в изумлении подняла брови, потом встала. — Что с вами? Встретили кого? Живы? Остальные где?"
"— Ничего не случилось. Остальные поехали. Я одна вернулась, — торопливо пояснила Дивляна. — Вольгу встретила… с дружиной. У него своих два десятка, и еще сотню по дороге подобрали… привели.
Вольгаплесковский, князя Судислава сын… Помнишь его? Пошли к мысу… Отец там? Ну, кто родился-то?
— Мальчик у нас, внучок. — Милорада улыбнулась, но тут же снова нахмурилась. — Вольгу плесковского встретила, говоришь? Я-то помню, да вот не пойму, зачем тебе-то назад ехать, если и встретила? Дорогу, что ли, показывать? А то он сам на Волхове заблудится?
— Я… Не хочу я никуда ехать, когда ты здесь.
— Дивляна наконец перевела дух и опустила глаза, потому что оправдаться на самом деле было нечем. Под строгим взглядом матери она опомнилась, устыдившись своего сумасбродства и своеволия.
— Хочу, не хочу! На рабском рынке в Бьёрко будешь рассказывать, чего хочешь, чего не хочешь! — возмутилась Милорада.
