Да и кто траву стоптал,Да и кто шелковую?Приходили ходатаи —Женишки богатые!Там, на курганах, подвыпившие родичи будто праздновали новую свадьбу всех умерших и возродившихся, а здесь, на городище, все замерло навек, и только кусты бузины, выросшие на пожарищах, исподтишка следили за двумя живыми, зачем-то сюда забредшими.
— Пойдем отсюда. — Велем взял Дивляну за руку. — И правда, дождемся тут упыря какого, чего доброго…
— Пойдем только на Волхов глянем. — Дивляна потянула его в другую сторону. — Посмотрим, куда идет.
Вдруг опять — на полудень?
— Темно уже. Назад поплывем — и увидим.
— Нет, я отсюда хочу.
— Зачем тебе, егоза ты неугомонная!
— Как ты не понимаешь, Велем! — Дивляна оглянулась. — А, да где тебе! Ты мужчина. А я хочу посмотреть, откуда наши прабабки смотрели… Ну, Волхова невесты… Ведь и я могла бы… Вот выйдет Ярушка замуж — я вместо нее буду…
Велем пошел за ней без возражений. Вспомнив опять мельком Вольгу, он теперь почти с надеждой подумал: а может, и к лучшему, если она уедет в Плесков? Там не достанут, если вдруг что…
«А кого достанут? — мысленно возразил он сам себе.
— Ярушку? Велеську? Их, что ли, не жалко?»"
"Это было еще одно страшное родовое предание. Если сильный ветер шел с моря, особенно весной, под напором льда из Нево-озера Волхов принимался идти вспять. Это всегда воспринималось как знамение тяжелого года, и тогда требовалось приносить жертвы, чтобы задобрить Ящера и заручиться милостью богов. Хорошо, если недоброе знамение было недолгим, но иной раз обратное течение Волхова продолжалось по пять и по семь дней, и громады ледяной воды заливали прибрежные поселения, подмывали берега, уносили избы, губили людей и скотину.
Тогда говорили, что Волхов пришел за невестой и нужно отдать ему одну, чтобы не извел всех. И не где-нибудь, а в Любше готовили для него самую достойную из дочерей старшего рода, носительницу благословения, Деву Альдогу. Невесту Волхова наряжали как на свадьбу, украшали венками и бросали в Любшин омут. Вот уже пять лет Девой Альдогой была Яромила, но выйди она замуж, и ее звание по наследству перейдет к Дивляне.
Когда-то их предки выбирали новую Деву Альдогу из нескольких десятков правнучек Любоша Старого — теперь же их, внучек Радогневы Любшанки, было совсем мало.
А вчера Волхов, три пятерицы как освободившийся ото льда, шел назад. Недолго, но все видели, и по Ладоге поползли разговоры, что дурной это знак — в Навью Седмицу, когда души предков впервые за год прилетают к живым.
