Словеничи[35] не успели еще обсудить новость о том, что к Вышеславовой невестке Судиславне приехал из Ладоги брат Вольга — небось, вести привез, как там с русью воевали да что с Полянскими гостями решили, — как Остряна, дочь Вышеслава, прибежала домой с более потрясающей новостью. В Перыни появилась девушка, ладожанка, да еще и больная, почти умирающая! Говорит, что она Тепляна, дочь Витонега. А еще загорелся огонь на жертвеннике Огнедевы, тот самый, что знаменует выбор новой Девы Ильмеры! Потрясенные такими небывалыми вестями, свободные от дел словеничи устремились к Перыни, но туда никого не пустили, и на вопросы жрицы отвечать отказывались.
Даже самому старейшине Вышеславу его сестра Добролюта не позволила посмотреть на найденную в лесу девушку.
А слухи уже ходили один чуднее другого: то говорили, будто у девушки руки по локоть в золоте, ноги по колено в серебре, другие — будто она была найдена обнаженной и завернутой в медвежью шкуру, как расколдованный оборотень, и тут же все соглашались, что одно другому не мешает и что у бывшей медведицы-Огнедевы очень даже могут быть руки в золоте, а ноги в серебре.
Поглядеть на такое диво жаждали все, однако жрицы не подтверждали, но и не опровергали слухов, чем только подогревали общее любопытство и возбуждение. Старое предание о Девах Ильмеря, за семь десятилетий несколько поросшее быльем и мхом и ставшее почти баснью, снова ожило в умах. Люди пересказывали друг другу то, что слышали от своих бабок и дедов: как прекрасны были прежние Девы Ильмеря, какими чудесными дарами они обладали, какие дивные дела творили… и как уходили иной раз в волны озера, пущенные на широкой доске на воду, в уборе невесты, с драгоценными ожерельями из разноцветных бусин и пышном венке… Новая Дева Ильмера, чужая, никому не знакомая, да еще появившаяся таким чудесным образом, казалась истинной богиней, и словеничи толпились у подножия Перынского холма и бросали жадные взгляды на священные ворота, через которые их пропускали по одному в дни принесения жертв.
"
"Вольгу весь этот шум неописуемо раздосадовал. Именно огласки своего бегства они с Дивляной больше всего хотели избежать, но судьба, словно нарочно посмеявшись над ними, устроила все наоборот. Большего шума он не смог бы произвести, даже въехав в Словенск под звуки рогов и прокричав на все озеро, что похитил дочь Домагостя, чтобы взять ее в жены вопреки воле ее отца и без позволения своего собственного родителя.
