Она была неглупа, но недоверчива и притом задириста, из-за чего вечно ссорилась с сестрами, с женами отца, не исключая собственной матери, и со всеми прочими родичами. Может, кроме стрыйки Добролюты, к которой она была вынуждена относиться с почтением. Будучи очень честолюбива, Остряна жаждала стать Девой Ильмерой, пусть даже с риском однажды отправиться в наряде невесты под холодные серые волны. Так неужели боги отняли у нее эту честь ради кого-то другого?
— Уж не ее ли ты, матушка, из лесу принесла? — осторожно намекнула Тиховея.
— Уж та никогда у нас не бывала.
— Идемте. — Добролюта кивнула товаркам и пошла вниз с холма, к избушкам, в одной из которых оставила свою лесную находку.
Возле избушки они встретили Боровиту. Эта высокая, худощавая, некрасивая лицом женщина с узкими, глубоко посаженными желто-серыми глазами была самой сильной из волхвов Приильмерья. На груди она носила ожерелье в виде трех железных обручей, а по особым случаям надевала на голову убор, сделанный из шкуры с оскаленной мордой медведицы.
Зная, что есть работа, она и сейчас надела его и приобрела такое сходство с лесной хозяйкой, что непривычные люди пугались ее до жути. Густые, длинные темно-русые волосы она никогда не покрывала и заплетала во множество причудливых косичек, к которым подвешивала то какие-то палочки и маленькие пучки трав, то мелкие обереги, вырезанные из кости или отлитые из железа и других металлов, птичьи перья и кусочки меха разных диких зверей. Все это делалось ради ее духов-помощников: во время радения каждый дух входил в предназначенное ему вместилище и помогал Боровите.
Этих духов-помощников у нее было очень много, с два десятка, — никто на памяти словен не имел столько. Боровита умела напрямую говорить с самим Волховом, и ее почитали за умение совершенно точно указать, где, когда и какая рыба будет хорошо ловиться, где какого зверя добыть. Она изгоняла множество болезней, легко снимала любую порчу, а если уж сама кого проклинала, то все, спасения не было. Она тоже состояла в родстве с Вышеславом, приходясь дочерью его покойному стрыю Творигостю.
Замужем она никогда не была и не собиралась: ее мужем считался один из ее первых духов-помощников, являвшийся ей в виде огромного черного медведя.
— Ну, Добряна, показывай, что за девку из лесу принесла! — воскликнула она и тряхнула большим круглым кудесом. — Сейчас я из нее лихорадки-то повыгоню, сегодня день легкий!
— Сегодня такой день, что за семьдесят лет такого не бывало! — ответила Добролюта.
