Девушка, на которую падало благословение богов, считалась земным воплощением Огнедевы, богини солнца, и одновременно еще одной сутью богини Лели — ведь именно на День Богов, когда солнце день ото дня набирает силу и свет преобладает над ночной тьмой, выпадает расцвет сил и богини весны. Неся в себе благословение, Леля-Огнедева бывала невестой и жертвой Волхову-Ящеру в случае неурожаев или иных бедствий. Но пока те бедствия не пришли, она обладала среди приильмерских словен властью и могуществом, сравнимыми с властью словенского князя.
Как правило, Девой Ильмерой становилась одна из девушек княжьего рода, из потомков самого Словена. После того как прежняя Огнедева выходила замуж (или отправлялась к своему подводному повелителю, что, к счастью, случалось гораздо реже), выбиралась новая — из ее младших родственниц. Девушки от двенадцати лет, состоящие в родстве со Словеном, являлись к жертвеннику Лели, вставали в круг и водили хоровод с песней.
Потом они по очереди приближались и возлагали на камень свои венки. И вдруг перед жертвенником сам собой вспыхивал огонь — та, которая в это время стояла возле него, и становилась новой Девой Ильмерой.
Но после замужества Благочесты, последней дочери последнего законного словенского князя Гостивита, новой Огнедевы избрано не было. Напрасно юные девушки из родов потомков Словена или иные подносили Леле венки.
Обряд проводился каждый год, но вот уже почти семь десятков лет Дева Ильмера, избираемая на весенние праздники, не считалась настоящей и не имела за пределами праздников никакого влияния."
"Особенно это огорчало старейшину Вышеслава. С тех пор как русины Люта Кровавого были изгнаны из Ладоги и других волховских городков, он не шутя задумался о том, чтобы стать новым словенским князем. Он происходил из Гостивитова рода, а теперь был и родичем плесковского князя Судислава.
Еще немного — и во всем словенском племени никто не сможет соперничать с ним в знатности рода, влиянии и могуществе. Есди бы только привлечь на свою сторону и всех волхвов… Его родная сестра Добролюта была одной из старших жриц Перыни, но не поддерживала брата в его стремлении провозгласить Девой Ильмерой одну из своих дочерей.
