Дивляна скользнула в пустой дом, перевела дух — добралась удачно! — и стала подниматься из сеней по лесенке в повалушу. Освещалась та только небольшим окошком. Сейчас заслонка была отодвинута, но все равно в полутьме едва можно было разглядеть лари и лежанки. Не тратя времени на выбивание огня, Дивляна пробралась к своей лежанке, где заранее разложила новую праздничную одежду, и торопливо стянула влажную длиннорукавку. От той шел густой дух лесной зелени и озерной воды, напоминая о недавнем буйстве, и Дивляна отбросила рубашку.
И тут вдруг кто-то схватил ее из темноты и крепко облапил могучими руками! Дивляна вскрикнула от неожиданности: что за домовой на нее набросился в пустом доме? Знакомый голос шепнул ей в ухо:
— Да не ори, это же я!
Она узнала Вольгу — по голосу, по запаху, по тому радостному чувству, которое всегда охватывало ее рядом с ним.
— Ты откуда взялся? — охнула она шепотом, хотя услышать их было некому.
— За тобой пришел.
— Да ты что! — весело возмутилась Дивляна, смущаясь, что Вольга держит ее в объятиях обнаженную, и несколько надеясь только на темноту в повалуше.
— Никому же нельзя видеть… а то русалки не отвяжутся!
— А я и не вижу. Тут темно! — Вольга засмеялся. — Темнее, чем в лесу. Зато и нас тут никто не увидит! — Он обнял ее крепче, передвинулся так, чтобы прижать к груди, наклонился и нашел в темноте ее губы. — А то там, на Купалке, за тобой в десять глаз следят…
— Ты с ума сошел! — задыхаясь от волнения, сквозь смех бормотала Дивляна, почти против воли обнимая его за шею и перебирая пальцами теплые русые кудри.
То, чего она ждала, пришло гораздо раньше.
— Русалка меня заманила, с ума свела… — шептал Вольга, торопливо целуя ее лицо, шею, плечи.
Рука его легла ей на грудь, и Дивляна ахнула — по телу разлился жар, так что она невольно изогнулась и крепче прижалась к нему, чувствуя, что он тоже возбужден до предела.
— Смотри… кто с русалкой… поведется… тому вовек…
— А я и хочу, чтобы навек…
Вольга подтолкнул ее к лежанке, и они упали прямо на разложенные нарядные рубашки, приготовленные для велика-дня.
У Дивляны еще хватило соображения вытолкнуть из-под себя чистые наряды и подпихнуть русалочью рубашку — она и так грязная, ее не жалко.
— Подожди, дай подложу, — шепнула она, пока Вольга торопливо избавлялся от одежды.
— А ты… того… еще не?.. — спросил он, склонившись над ней.
— Да ты что! Нам нельзя… было. Мы же — Лели. Ярушка — Деля, а меня ей на смену берегли, если вдруг замуж выйдет, а то ведь взрослая девка.
