Кто русалку полюбит, тот разума лишится и к ней во власть попадет, исчахнет совсем. Увидишь ее — беги!
На середине поляны уже был приготовлен огромный костер — длинные жерди, сложенные клином выше человеческого роста. Дрова большими кучами лежали на краю поляны, чтобы хватило на всю ночь. Но зажигать костер еще не пришла пора. Несколько успокоенный, Одд слушал, как поют женщины, смотрел, как собираются кучками нарядные парни, и ждал, когда появятся девушки.
— Идут, идут! — наконец загомонили вокруг. — Вон они!
Одд невольно приподнялся, чтобы увидеть загадочных русалок.
И увидел. Из леса, ковыляя и переваливаясь, шла опирающаяся на клюку старая-престарая старуха, горбатая, согнутая настолько, что видеть могла лишь землю у себя под носом. А когда она подняла голову, все на поляне закричали от ужаса — вместо лица у старухи была скурата, то есть личина из бересты, разрисованная углем: с огромной зубастой пастью и круглыми глазами.
— Это не хулдра… Это самая отвратительная троллиха, которую мне случалось видеть… — в недоумении пробормотал Одд, а Ранята рядом с ним хмыкнул:
— Это бабка Вельямара.
А за ней, другие, кому помирать скоро. Кто к Марене первым от нас пойдет. Они на Том Свете уже почти свои, деды там на лавках подвинулись, им место готовят, вот они и пришли за подношениями.
Действительно, вслед за старой волхвой Вельямарой шли другие старики и старухи, самые древние из живущих в Ладоге и окрестностях. Почти все в раскрашенных личинах, сгорбленные, дряхлые, хромающие, они двигались из глубины леса темной жуткой толпой, и даже у мужчин холодело внутри при взгляде на это воинство Мары.
На вид слабосильное, оно внушало леденящее чувство неотвратимости: сколько бы ни был ты молод, силен и здоров сейчас, в светлый день, самый длинный в году, придет и твой час — ты согнешься, высохнешь и уйдешь во власть Матери Мертвых, черной утробы которой никому не суждено миновать. Даже само солнце в этот день, день своей величайшей силы и славы, поворачивает к увяданию и будет опускаться все ниже и ниже, пока не канет в черную бездну…
Все притихли, и слышно было только, как шаркают по траве слабые старческие ноги да раздаются натужный кашель и сопение.
Старейшины во главе со Святобором, надевшим свою медвежью шкуру, вышли навстречу старикам. Каждый держал на особо вышитом Маренином полотенце какие-то угощения — каравай, стопку блинов, горшок каши или киселя.
— Славны будьте, деды наши и пращуры! — Святобор поклонился Вельямаре, которая первой подошла к нему.
