Селина прикусила в очередной раз губу и вцепилась мертвой хваткой в плечи. Больше медлить я не мог. Крепко обхватил руками изогнутое девичье тело, понес ее в спальню.
— Крох, я тебя… готов сам всю покусать и съесть, — прошептал на ухо, укладывая ее на прохладную постель.
— Арчинский, я так и знала, что ты малость извращенец! Мне пофиг, только слюнявчик повязать не забудь.
Селина с трудом дышала, но продолжала язвить, и это так заводило, хотя казалось сильнее некуда. Выпрямился и сдернул одним резким движением пижаму с ее ног, которые она рефлекторно свела в коленях.
Приподнял бровь, намекая, что скромность тут не к месту, начал раздеваться и буквально за мгновение остался полностью нагим. В полным рост с критическим возбуждением застыл у края кровати, бесстыдно изучая свою девушку. Селина, опираясь на локти, полулежала, отвечая уверенным взглядом, в котором я искал следы страха, неуверенности, но ничего не находил. Словно, почувствовав мои колебания, эта маленькая зараза, закусив губку, медленно развела сначала колени, а потом и бедра, приглашая меня на самый великолепный пир.
Блять, ну, я же не железный!
— Медвежонок, на мне слишком много одежды, мне жарко, — и потянулась одной рукой к трусикам.
— Нет, я сам хочу!
Она упала на спину, раскидывая руки в стороны. В одно движение оказался сверху на ней, уткнулся лицом в изгиб ее шеи.
— Твой запах… — тихо шепнул ей. — Я стал зависим от него, мне всегда мало.
Селина судорожно вдохнула и обняла меня за плечи, ее ладошки на моем теле были похожи на детские.
— Нет, Дань, это я наркоман по твоему запаху, с первой встречи и до дрожи.
Быстро снял ее бюстгальтер, также оперативно хотел избавиться от трусиков, но остатки самоконтроля притормозили меня. Девушка так глубоко дышала, что хотел дать ей хоть каплю времени, чтобы привыкнуть. Поцеловал ее в губы сладко, влажно и очень развратно, но, не прикасаясь к ней телом, удерживая вес на вытянутых руках. Она выгнулась мне навстречу, желая прижаться, но, прервав поцелуй, опускаюсь ниже, обрывая контакт, иначе сорвусь.
Целую ярко розовый шрам на шее, ее потрясающую грудь, мягкий животик, который от моего огненного дыхания покрылся мурашками. Уговаривая себя не порвать в клочья это кружевное безобразие, именуемое бикини, неторопливо стягиваю их вниз, хаотично оставляя поцелуи и легкие укусы на ногах, от которых она каждый раз вскрикивает и цепляется руками за простынь.