И ничего с этим поделать не могу. После такого предательства от Паши я вообще больше никого любить из мужчин не могу и не хочу. — Ну и любовь тоже была. Да, мне было всего восемнадцать, когда Паша сделал мне предложение. Он старше меня, ему как раз в ту пору жениться было самое время. Он выбрал меня. Влюбились мы, так бывает.
— Не верю я в твою любовь почти ребёнка. Ты и сейчас девчонка ещё совсем… — ответил Алекс.
— Как хочешь — так и думай, — шмыгнула я носом и высвободила свои пальцы из его больших ладоней.
Пора это всё прекращать, пока он не решил, что я готова позволить ему больше. — А я его любила и сейчас… пока не могу так резко забыть.
Алекс не ответил. Попросил принести нам кофе и взял папку, которую принёс с собой, в руки.
— Давай всё же о делах поговорим, — сказал он, открывая папку. — Итак, сейчас у нас активные проекты — это…
Алекс говорил о делах фирмы, и я не заметила сама, как переключилась на них, сумев сосредоточиться на том, что говорил мой начальник. Я кивала, слушала и делала заметки в блокноте, который принесла с рабочего стола в нашу рабоче-диванную обстановку.
— Вопросы есть? — спросил Алекс, поднимая глаза на меня и закрывая папку с файлами.
— Пока нет, — ответила я. — Сейчас начну заниматься всем по порядку.
— Отлично, — кивнул Северов.
Мужчина поднялся на ноги и вдруг положил ладонь на моё плечо, мягко сжав его пальцами. Я подняла на него глаза. Тёмный взгляд завораживал своей силой.
— Только помни, пожалуйста, что есть и другие мужчины на этом свете, способные тебя уберечь от невзгод.
Стоит только сделать шаг навстречу.
Я не ответила, хотя сердце от его слов почему-то вдруг забилось быстрее. Алекс тоже больше ничего не сказал, взял папку со стола и ушёл.
***
Я взяла в руки оставленные Лёшей листы и пошла к своему рабочему месту. Положила бумаги на край стола и вздохнула, глядя на остатки фотографии. Подставила мусорную корзину и смахнула их туда. Рамку оставила — распечатаю сейчас фотографию Ксюшки, поставлю.
"
"Корзину убрала под стол, чтобы и не смотреть на клочки нашей семьи. Жаль, что нельзя так же и сердце своё в урну выкинуть. Порвал, выбросил — и не болит больше.
Только, как ни пыталась я, сосредоточиться на работе было сложно — мысли так и расползались в разные стороны. Ни новая порция кофе, ни передышки не спасали — работать было тяжело. К вечеру я была уже словно выжатый лимон.
— Ну, как идёт процесс? — снова заглянул ко мне Северов.
