Ксюша плакала, а я пыталась держать себя в руках и объяснить, что случилось у нас с папой и почему наша семья больше не семья. Слова подбирать было очень сложно, но объяснить ребёнку было необходимо. Не стала пугать её на ночь глядя и собирать чемоданы. Решила остаться ночевать здесь и уехать уже утром, а пока она спит, собрать необходимые вещи.
Постепенно я увела наш разговор в сторону успехов и интересов Ксюши, и спать она ложилась почти спокойная. Она засыпала в кровати, а я прилегла рядом, чтобы погладить её по длинным волосам, посмотреть, как она засыпает, послушать её дыхание.
Сама не заметила, как тоже уснула рядом с ней…
— Я не понял: ты что здесь делаешь?! — услышала я сквозь сон голос Паши.
***
Я бы хотела, чтобы это был лишь страшный сон, но нет… Голос был очень чёткий, а потом меня потрясли за плечо. Я открыла глаза и увидела над собой полное гнева лицо Паши.
— Пап… — проснулась и Ксюша, которая тоже испугалась его. — Мама тут… Случайно уснула.
— Всё нормально, милая, — натянуто ответил он ей, прожигая меня глазами.
— Ты иди умывайся с Катей, собирайся к завтраку, а мы с твоей мамой пока поговорим.
В одном халате, лохматую, босую, удерживая меня за локоть, словно пойманного с поличным вора, он вывел меня в коридор. Меня трясло. Это больше не мой муж, а какое-то чудовище, от которого явно исходила угроза. Зря я вчера не увезла Ксюшу. Она плакала, и я хотела как лучше — увезти её утром, чтобы не пугать ещё больше. Катя ведь сказала, что он улетел в другой регион надолго…
Мы остановились возле лестницы.
Паша практически швырнул меня к ней.
— Вали отсюда.
— Почему ты вернулся? Ты же должен был улететь!
— Отложили рейс из-за пурги, — ответил он. — А ты и рада — прискакала уже. Выкрасть её хотела?
— Я…"
"— Я видел чемодан в шкафу с её вещами. Вали отсюда, говорю. Даю пять секунд. Ещё раз зайдешь в мой дом — получишь. И Катю свою забирай, она уволена.
— Вещи мои дай забрать, — попросила я.
— А мне понравилось, как ты в носках бежала. Вот и беги, — ответил Паша, скрестив руки на груди.
— У тебя новый уровень — добежать до доброй соседки босиком.
— Паш, — мне снова захотелось плакать от унижения. — Ты… Я не узнаю тебя. Ты меня хоть когда-нибудь любил?
— И не надо делать вид, что это я плохой, — отозвался он. — Любил, Тай, любил. До того, как ты ответила на его дурацкие чувства.
— Чьи?
— Не строй из себя дуру, — ответил Паша. — Алекса. Или у тебя есть ещё любовники?
Он стал наступать на меня.
