Ты прекрасно знаешь, что я пошла на это, чтобы спасти тебя.
— Я всё равно тебя никогда не прощу. Катись отсюда и забудь дорогу к нашему дому. Дочери у тебя больше нет, дрянь. Пошли, Ксюша.
— Я к Баташову пойду, Паш!
— Да иди куда хочешь!
Он потянул, даже потащил упирающегося ребёнка к двери дома.
Я бежала за ними следом, но Паша не давал мне подойти.
— Ксюша, Ксюша… Зайка моя! Мама тебя любит, слышишь?
— Иди отсюда, сказал! Никто не отдаст тебе ребёнка — я нашёл твою карту, где ясно, что ты лечилась у психиатра, и показал её всем.
Паша так грубо пихнул меня, что я чуть не упала, но удержалась за перила на крыльце моего бывшего дома. Он завёл внутрь Ксюшу и захлопнул дверь перед моим носом. Из-за двери слышался детский плач, дочка звала меня, но Паша был непреклонен.
Я от отчаяния била по двери кулаками и плакала, хотя знала, что он не откроет, а замки давно уже сменил…
Обессилев от слёз и бесполезного стука в дверь, я опустилась на лавочку возле крыльца. Просидела минут двадцать, стараясь успокоиться ради ребёнка, что живёт внутри меня.
Никакого варианта, кроме как просить помощи у Дамира — и, возможно, у самого Алекса – у меня больше не осталось. Я устала биться в стенку лбом… Паша извивается как уж на сковородке, и доказать то, что он не может проживать с дочкой, я пока не смогла. Наоборот, я сейчас имела на это меньше шансов, чем он — из-за записей психиатра…
***
***
— Хотите кофе, Тая? — предложил мне Дамир.
— Нет, спасибо, — мяла я в руках шарф, сидя напротив Дамира в его кабинете.
Я уже рассказала ему все свои беды и ждала ответа, есть ли у него возможность чем-то помочь мне. Я совсем уже отчаялась. — Мне сейчас и кусок в горло не полезет.
— Понимаю, — кивнул он. — Я всё понял. Мне необходимо уточнить детали дела для начала. Но это не в моей компетенции. Со своей стороны могу устроить проверку органов опеки на предмет бездействия и добиться ваших свиданий с дочерью. Павел не сможет им препятствовать.
— Спасибо, Дамир Ильясович. А можно так устроить?
— Можно, — поднял он брови вверх.
— Очень часто не смогу вам этого обещать, но, возможно, когда я разберусь в материалах дела, я смогу в чём-то повлиять. Но повторюсь — я не судья, у меня совсем другое ведомоство. Сделаю всё, что от меня зависит.
— Спасибо вам большое, Дамир Ильясович… Я уже и не знала, к кому обратиться…
На мои глаза снова навернулись слёзы. Дамир очень чутко это ощутил и протянул мне бумажную салфетку.
— Пока не за что благодарить меня, — сказал мужчина.
