Как оказалось, в экспедиции принимают участие и россияне, четверо: Вениамин Витальевич Маркин, археолог, доктор исторических наук, его коллега доцент Мария Ивановна Семенченко, ботаник из МГУ Константин Ливеровский и… – Скорь сделал паузу, заглядывая в бумаги, – младший научный сотрудник Вероника Соловьёва, помощница Маркина. – Он сделал ещё одну паузу, пожевал губами, добавил: – Племянница президента России. Со всеми вытекающими. Президент лично просил Михаила Васильевича, – начальник управления имел в виду директора ГРУ, – сделать всё возможное для возвращения наших земляков на родину.
Естественно, отказать мы не можем. Сергей Макарович, ваши орлы смогут провести операцию по возвращению… ммм, учёных?
Савельев сделал непроницаемое лицо.
Скорь не любил называть сотрудников управления летучими мышами, предпочитая слово «орлы». Хотя сами «орлы» предпочитали быть невидимыми именно как летучие мыши, особенно для врагов.
– Как прикажете, товарищ генерал, – сказал Савельев.
Скорь перевёл взгляд на замдиректора.
– Фёдор Валентинович, просчитайте затраты. Действовать надо быстро, у нас в запасе нет ни минуты времени.
– Считаем уже, – сказал Колобков. – Всё зависит от расторопности снабженцев и авиационного сопровождения. Как будем доставлять группу и возвращать обратно?
Скорь посмотрел на сухощавого лысоватого генерал-майора Гусева.
– Обычная практика, – пожал плечами начальник управления военно-воздушных операций. – Было бы время, доставили бы группу на подлодке. Но так как времени в обрез, придётся до Баира отправлять «гуманитарный» «четыреста семьдесят шестой»[2] борт, а там на «вертушке» до места назначения.
Обратно тем же манером: «вертушка» – самолёт.
– У нас в Баире есть «вертушки»? – поинтересовался длинный как оглобля, худой, белобрысый Долматовский.
– Рядом, в Конго, наша база, – буркнул Колобков. – В ста десяти километрах от границы с Баиром. Под видом базы миротворцев. Официально нас там нет.
– Понятно, – усмехнулся начальник управления электронной разведки.
– Какая там сейчас погода? – спросил Гусев.
– Хорошая, – ответил Плащинин. – С июня по сентябрь в центре Африки сухой сезон, дожди начинаются в октябре. Но все равно влажно и жарко, даже по ночам температура не опускается ниже двадцати пяти.
– Лучше бы погода стояла хуже.
– Красиво говоришь, Роман Силантьевич, – обозначил улыбку Долматовский.
– Как умею, – не принял шутливого тона главный авиатор ГРУ.
– А что ЮНЕСКО? Не обращалось в Совбез ООН?
– Обращалось, – сказал Колобков.
