Поразмыслив, Максим снизил скорость и повёл аппарат на снижение, уменьшая риск потери Вероникой сознания."
"Под аппаратом промелькнула водная гладь – озеро небольшого размера, затем ещё одно, покрупнее. Над обоими озёрами висели туманные облака испарений.
Тёмная полоса на горизонте приблизилась, постепенно вырастая в плоский горный массив.
Максим уловил низкое ворчание леса под аппаратом, сбросил скорость почти до прогулочной.
– Вероника?
– Держусь, – невпопад ответила она. – Там горы, по-моему.
– Присмотрись внимательнее, там не горы, а пустыня.
В крайнем случае саванна.
– Пустыня?!
– Помнишь, я рассказывал сон? Лес предупредил меня заранее… и предупреждает снова.
Девушка вздрогнула.
– Ты меня пугаешь.
– Можем повернуть назад.
– Нет уж, лучше сожалеть, что сделал намеченное, чем сожалеть, что не сделал.
– Я думал, ты археолог, а ты философ.
Аэробайк снова нарастил скорость.
Через несколько минут пейзаж под аппаратом стал меняться, о чём не преминула сообщить спутница, чаще поглядывающая вниз.
Максим присмотрелся к «лоскутному одеялу» лесных массивов, видимых с высоты в три километра, и понял, что изменился цвет «лоскутов» – древесных семей, составляющих «народонаселение» заповедника. С жёлто-зелёного и голубоватого он опустился к более мрачным – красным и фиолетовым оттенкам, словно в этом краю, примерно в трёхстах километрах от места высадки землян, наступила осень.
Мало того, деревья начали терять листву и скукоживаться, уменьшаться в росте, как это бывает в земных припустынных областях с засушливым климатом.
Но земные лесные просторы перед пустынями превращались сначала в саванны с редкими островками растений, выдерживающих засуху, здесь же лес реже не становился, просто затих и начал прижиматься к земле, становясь всё ниже и ниже.
Ещё через несколько минут Максим остановил аэробайк, подняв его чуть выше, разглядывая раздавшуюся во все стороны «горную гряду».
Это были не горы. Перед аппаратом простиралась буро-коричневая, с бордовыми, оранжевыми, фиолетовыми и чёрными проплешинами растительная толща, созданная переплетениями лиан и колючих растений, напоминающих земной чертополох, только в тысячу раз крупнее.
И веяло от этой гигантской чешуйчато-шипастой растительной опухоли такой воинственностью, угрозой и злобой, что Максим невольно сглотнул, чувствуя, как вспотела шея.
– Что это, Максим?! – слабым голосом спросила Вероника.
– Лес! – очнулся он.
– Лес?!
Пот с шеи стёк ручейком на грудь.
