И я убрала на край одного из столов, на которых были разобраны чертежи, документация по проекту, свой черный байкерский шлем и быстрым движением скинула с себя куртку, в которой становилось жарко в офисе.
Следующую порцию удивления я получила, когда оказалась перед толпой из шести мужчин в тонком топе, который не скрывал не моих татуировок, и ни того, что под топ я не надела белья. Я же не планировала приезжать в офис сегодня, так бы оделась поскромнее, но, как и сказал Вадим, времени мало. И судя по мрачному выражению лица, которое читалось в резких чертах Эрнеста, он явно не был доволен происходящим.
Встретившись на миг со стальным взглядом, я дернула резко голову, нависнув над проектом. И после первого же быстрого взгляда поняла, что за чертовщина здесь творилась. Передо мной лежали напрочь испорченные, с неверными данными бумаги, кривые чертежи. Кто-то очень постарался, чтобы подставить и меня и весь отдел. Глубоко вздохнув, я начала перебирать все бумаги, замечай, как один из молчащих до сих пор мужчин поднялся и подошел ко мне со спины.
- Руки убрал, - огрызнулась я, почувствовав, как к моей спине прикоснулась влажная горячая ладонь.
- Да ладно, - ухмыльнулся Глеб, и быстро сбежал на безопасное расстояние.
Эрнест никак не прокомментировал поведение своего подчиненного, и меня напрягло повисшее в воздухе напряжение, сочлененное со звенящей тишиной.
- Ну и как это могло произойти? - поинтересовалась я у Вадима, которому накануне вручила готовый проект, но он не успел ответить, как около стола оказался Майер, нависшей уже надо мной мрачной тенью.
- Я бы это тоже хотел знать, - твердый холодный, пронзающий насквозь, голос ослепил меня, вызывая в душе гнев.
Но я промолчала, отвернувшись к застывшему Вадиму. Но он только пожал плечами, видимо сам не понимая, как такое могло произойти.
- Вчера все было готово, - спокойно ответила я, стараясь больше не встречаться взглядом с Майером.
Он не верил моим словам, и то напряжение, что сковало его тело, готово было вырваться.
Мне больше всего не хотелось знать, каким он может быть в гневе. И это был первый случай, когда я оказалась рядом с ним, при этом не испытав возбуждение. Но в теле зародилась новое чувство. Ощущение грусти и печали, сменяющееся злостью, что в меня не поверили. Во мне сомневались. И он стоял рядом со мной, вибрируя от раздражения, не испытывая ко мне больше той страсти, которую дарил еще пару дней назад на моем рабочем столе.
