Я слышала в нём магию!
Дикую и древнюю, как само мироздание. Она кружила голову похлеще вина, гипнотизируя грозовыми всполохами и шёпотом морских глубин.
Зажмурившись от нахлынувших ощущений, я жадно впитывала её, чувствуя, как мои крылья наполняет чужая Сила, забирая усталость и утягивая в свой водоворот. Шальной и искрящийся будто звёздный омут…
– Шторм зовёт тебя, ведьма, – хриплый смех Гаррета утонул в рокоте волн и новых раскатах грома, а в скалу, на которую так упорно поднимался мальчонка, ударила молния.
Ослепительно яркая и алая как кровь, она залила небеса рубиновым сиянием, а алтарь на вершине горы охватило магическое пламя.
Могущество стихии оглушало, я невольно отшатнулась, не желая сражаться с бурей. И только мальчик продолжил упрямо карабкаться наверх, дрожа от страха и пронизывающего холода.
– Нужно остановить его! – охнула, поразившись чужому безрассудству, но Гаррет тут же перехватил меня за локоть.
– Нет, это его выбор и право, – припечатал феникс, – элементали позволили Леону подняться на гору и принести Дары…
– Но это опасно! – возмутилась. – Молнии…
– Не причинят ему зла, – отрезал феникс, – у мальчика чистая душа и светлое желание, он прошёл своё испытание и заслужил право просить о помощи.
– Испытание? – недоумённо переспросила, вновь переведя взгляд на хромающего ребёнка. Он почти забрался на вершину, но каждый раз, когда его едва не сбивало с ног мощным порывом ветра, сердце болезненно замирало.
О чём вообще думали его близкие?! Как могли выпустить из дому в такую погоду? Или…
– Леон не сирота, – ответил Гаррет, считав мои мысли, – пойдём, сейчас сама всё поймёшь.
Миг! И мы переместились на вершину, замерев прямо у столпа бушующего пламени. На удивление, оно не обжигало, а манило уютным теплом и очаровывало всполохами целительных искорок. Неужели…
– Да, Леон хочет просить об исцелении, – феникс вновь прочитал мои мысли.
– Подойди к огню, на алтаре написаны имена тех, кто приходил сегодня к горе вместе с ним и провалил испытания.
Едва исполнила приказ, увидела длинный список и небольшие амулеты с фотографиями напротив каждого имени. Здесь были мужчины и женщины разного возраста, но все амулеты, кроме одного, были блеклыми и выцветшими, и лишь фотография Леона переливалась и искрилась яркими красками.
