Таких слов даже близко не может быть и никогда не будет с тобой рядом.
Он слегка улыбнулся и очень серьёзно сказал:
— Лия, ты моя любимая девочка. Моя единственная. Моё сокровище, которое я хочу оберегать и защищать. Я хочу быть только с тобой. Я люблю тебя, Лия. Хотел бы я признаться тебе иначе, но уж как получилось. Ты прекрасна. Ты лучшее, что могло случиться со мной. Люблю тебя. И никуда не отпущу.
Мои слёзы пролились сильнее, я обняла его за шею и прижалась губами к его губам. Он тут же схватил меня за талию, поднял и крепко сжал в своих сильных надёжных объятиях.
Он жадно целовал, а я отвечала на его поцелуй, прижимаясь к нему всем телом.
Я оторвалась от него на миг, произнесла срывающимся голосом:
— Я тоже тебя люблю, Дамиан. Очень люблю. Конечно, я верю тебе.
— Девочка моя любимая, — выдохнул он, — моя Лия…
Мои ответные слова утонули под его губами, в его требовательном напоре, я растворилась в густой смеси горечи от только что услышанного и сладости его признаний.
Не сразу я осознала, что он задрал мою длинную юбку, сел на диван, усаживая меня верхом на себя.
Я уставилась на него, а он хищно улыбнулся. Пока я ошеломлённо моргала, он обнял меня крепко за поясницу, свободной рукой проник под юбку, сдвинул нательное белье в сторону, раздвигая чувствительные нижние губы пальцами, сдавил бугорок и стал водить по кругу так, что я схватила его за шею и выдохнула:
— Дамиан, ты что! Прямо здесь? А если ещё кто-то войдёт?"
"— Если ещё кто-то войдёт, — усиливая ласки и прикусывая мою губу, сказал он, — я точно убью.
Я засмеялась сквозь слёзы и тут же охнула оттого, что он растёр по моему лону мигом проступившую влагу.
— Какая же ты чувствительная, — прошептал он, двигая пальцами всё быстрее, — хочу тебя безумно. Всё время. Весь контроль вдребезги с тобой.
Я уже задыхалась, сама прикусывала ему губы, сплетала свой язык с его.
Дамиан стремительно расстегнулся, и я протяжно застонала от того, как он уверенно и резко опустил меня на себя, проникая внутрь, растягивая, заполняя меня до конца.
— Дамиан, — срывающимся голосом прошептала я.
Он сжал мне волосы на затылке, заставляя смотреть в свои янтарные, с плещущимся через край вожделением, глаза.
— Любимая, — шептал он, ускоряясь, — ты моя. Никуда не пущу. Моя и только моя.
— Люблю тебя, — отвечала я, принимая его ритм, крепко держась за его шею, — твоя. Только твоя. Люблю.
