Предыдущий король принял их от моего отца, когда тот был королём. А тот от своего.
Дамиан поправил пирожное на подносе, но есть не стал, поставил чашку на стол и скрестил руки на груди, внимательно глядя на меня.
— Толком не ясно, кто первый из королей стал оказывать помощь женщинам, попавшим в беду, но это длится две сотни лет точно. Не афишируется, иначе никому места бы не хватило, но приближённые короля и знатные семьи знают, что можно прийти под защиту к королю, если случилась беда.
Дамиан пристально смотрел на меня, на его губах играла странная усмешка, смысл которой я пока не могла уловить.
— В этой связи, Лия, у меня много пташек. Очень разных. Вечно полуголая дочь героически погибшего графа, которая здесь меньше года, но освоилась и прыгает из постели в постель. Баронесса Елена, которая попала во дворец в семь лет, с достоинством здесь выучилась и два месяца назад невинной и достойной девицей была выдана замуж за герцога Артура. А ещё совершенно невероятная графиня Летиция, я очень хочу, чтобы ты с ней поскорее познакомилась.
Дамиан тепло улыбнулся.
— Да, графиня Летиция — тоже моя пташка. Ей около восьмидесяти, у неё острый ум и невероятное обаяние, осанка и взгляд истиной королевы. Если бы я мог жениться, я бы сделал женой именно её, однозначно.
В его глазах искрились смешинки. Я скрестила руки на груди и сказала:
— Ты издеваешься надо мной.
— Нисколько не издеваюсь, всё правда. Шучу я только насчёт женитьбы на Летиции, — Дамиан широко улыбнулся, — в восемьдесят лет родить наследника ей будет сложновато.
Я была совершенно сбита с толку. Растеряно глянула на него. Дамиан подошёл вплотную, поправил кружево воротника на моём платье.
— У меня не поднялась рука разогнать пташек, Лия, — спокойно сказал он. — Дворец огромный, эти помещения всё равно будут пустовать. В них живут пожилые женщины, которым некуда идти. У них блестящее воспитание и образование, они наставляют и обучают молодых.
Дамиан расправил несколько локонов моих волос, рассыпавшихся по плечам.
— Приближённые короля туда приводят девчонок, попавших в беду, — продолжал говорить он, рассматривая мои волосы.
— Женщины живут, учатся. Если ведут себя достойно, выгодно выходят замуж. Что-то вроде школы. Дурных тоже хватает, спят со всеми подряд, их не воспринимают всерьёз, но предложениями пользуются. Рэналф давно говорит мне выгнать самых рьяных развратниц, но мне не до того. Собственно, он за одну из таких вертихвосток тебя и принял.
— Ты тоже пользуешься? — тихо спросила я.
