Жуткое сочетание совершенно бесстрастного лица и переполненного бешенством ледяного взгляда.
Я вдруг поняла, что он едва сдерживает себя от того, чтобы совершить убийство прямо сейчас.
Глава 24. Реверансы
— Иди, — приказал Дамиан.
Я кивнула и как можно быстрее сбежала в спальню, захлопнув за собой дверь.
В спальне меня снова затрясло. Из гостиной не доносилось ни звука, но мне что-то не особо интересно было, о чём они говорят. Если Дамиан убьёт этого бородача, мне нисколько не будет жалко.
Казалось, я ещё чувствовала на себе чужие руки, слёзы снова подступили, я бросилась в душ и долго стояла под горячими струями, пытаясь смыть с себя чужие прикосновения и никак не отпускавший меня страх.
Почувствовав себя, наконец-то, лучше, я просушилась магией и как можно быстрее надела первое попавшееся платье.
Глядя на себя в зеркало в этом закрытом, изящном и удобном наряде, я понимала: будь я одета так, никому и в голову бы не пришло руки распускать.
Впрочем, кому вообще придёт в голову руки распускать с незнакомой женщиной?
Это личные покои короля, кто он вообще такой, этот бородач, что так вламывается?"
"Вопросы относительно этих самых пташек тоже множились.
Дверь распахнулась, на пороге появился очень спокойный Дамиан, оглядел меня с головы до ног холодным взглядом.
— Лия, подойди, — позвал он.
В гостиной было убрано, на столе стояли чашки с недопитым чаем, поднос с остатками закусок и пирожных. Едва я вошла, бородач опрокинул в себя чай и встал, хмуро оглядывая меня.
— Рэналф, — тихо и очень спокойно сказал Дамиан, — это Лия, моя любимая женщина, я прошу тебя её не обижать и защищать, если потребуется. Лия, это Рэналф, мой родной брат и главнокомандующий моей армии, человек с холодной головой в делах и совершенно несдержанный и бесцеремонный в личном общении.
Взгляд Рэналфа изменился, стал острым и холодным, таким же, как у Дамиана. Значит, это его брат…
— Лия, — слегка поклонился он, цепко глядя мне в глаза, — мне жаль, что я так ввалился и не разобрался в ситуации, приношу извинения.
Я присела в лёгком реверансе, которому меня научила герцогиня Анна — он должен был показать мои изысканные манеры и отличное воспитание, вместе со сдержанностью, признанием достоинств собеседника и вежливой отстранённостью. Кажется, она мне так объясняла, я очень надеялась, что не ошиблась.
Глядя на лёгкую ухмылку на потеплевшем лице брата короля, реверанс был выбран верно.
