При любой возможности я пропадала в архивах, выясняя всё, до чего могла дотянуться.
Постепенно картина прояснилась.
Война шла из-за нескольких шахт в горах, где добывался важнейший материал, из которого изготавливали практически все амулеты и артефакты.
Из некоторых отрывочных данных я сделала вывод, что мой дядя участвовал в схемах торговли тем самым ценным материалом."
"Шахты всё время переходили из рук в руки. В результате королевство, у которого было больше шахт, продавало этот материал второму королевству.
И наоборот.
Пять лет назад предыдущие короли попытались заключить мир и поделить шахты, но произошло предательство, в результате которого оба короля были убиты.
Наше королевство возглавил его величество Освальд Третий, прозванный Злопамятным. Именно его жадные руки я имела честь ощущать на своих голых плечах во дворце перед своим замужеством.
Во вражеском королевстве королём стал некий Дамиан Первый, потомок древнего княжеского рода.
Того самого княжеского рода, когда-то стоявшего во главе единого княжества, которое потом и распалось на два наших королевства.
В этом месте исторических справок у меня всегда голова шла кругом, всё-таки, политика не моя сильная сторона.
Мне было гораздо интереснее то, что короля Дамиана никто в глаза не видел, из-за этого многие у нас считали, что давно пора перейти в атаку и завоевать, наконец, соседей.
Больше, я как ни старалась, не могла ничего узнать.
Шли недели. Злость и обида на герцога Себастьяна утихли.
Я начала по нему тосковать.
Мне всё чаще хотелось услышать его голос.
Иногда я подолгу сидела в его комнате за тем столом, где он вытаскивал из моих волос шпильки и заколки.
Я злилась на себя, переживала, убеждала себя, что невозможно за два дня настолько привязаться к одному человеку.
Я изо всех сил старалась отвлечься и забыть его, но чем больше старалась, тем больше тосковала.
Мне часто казалось, что я слышу его голос. Я старалась не плакать, но иногда слезинка всё-таки катилась у меня по щеке, и тогда я прислушивалась, не звенел ли хрусталь в светильниках.
Моя сила оставалась спокойна, а тоска по герцогу Себастьяну росла.
Всё чаще я ловила на себе озабоченные взгляды герцогини Анны и герцога Фабиана.
Я осунулась, черты лица заострились, платья пришлось ушить.
Прошло три месяца после объявления меня вдовой.
Небо в этот вечер, как назло, раскрасил пронзительно яркий закат, который мне живо напомнил время на пляже с Себастьяном.
