— тихо спросила я, — если сомневался, почему сразу не спросил?
Он ответил не сразу. Долго рассматривал меня, а потом, будто колоссальное усилие делал, заговорил отрывисто.
— Мне нужно было увидеть тебя. Настоящую. Искреннюю. Не окаменевшую, какая появилась. Ту, какую раньше видел. Увидеть. Тебя.
Я снова дёрнулась, но он не отпускал.
— Сейчас видишь? — спросила я.
— Да, вижу. И чувствую, — дёрнул покрасневшей щекой Дамиан.
Он шумно выдохнул, прижался лбом к моему лбу, тихо и сдавленно заговорил:
— Я как увидел твои ожоги… Такие ожоги… Я знаю.
Я знаю, что это, Лия. Знаю, что оставляет такие следы. Это значит, если бы не брат, я бы остался без тебя. Чуть с ума не сошёл. Знал же, что ты под ударом. Изводился. И сдерживался. Не возвращал тебя. Шёл под удары на поле боя, рисковал… И тут увидеть, узнать, что… Что мог потерять…
Дамиан стиснул мои запястья, прижался щекой к моей щеке, заговорил ещё тише:
— А потом… Когда дошло, что ты была с ним без одежды… Эта дрянь лечится долго. И всё это время… Не знаю, как сдержался.
Тебя боялся задеть. Повредить. Тебе. На этой мысли и протянул. Ты лечила меня, обрабатывала мои раны, а я всё это время… Представлял. Вас двоих. Всё же сдержался. Решил выждать. Думал, выжду, высплюсь, пройдёт, но только хуже стало.
Мне почудилось в его словах нечто вроде извинения. Это он прощения так просит? А он вообще умеет это делать? За всё время ни разу не припомню…
Сколько мы с ним знакомы-то вообще? Два дня после свадьбы как с герцогом. Три месяца во дворце, короткими поздними вечерами, да по утрам за завтраком.
"
"Было очень обидно, но держать на сердце тяжесть я не хотела. Я глубоко вдохнула. Да, он для меня сущий незнакомец. Методы и решения у него мягко говоря странные. Но я хочу быть с ним, а значит, попытаюсь его понять. Не буду позволять эмоциям дальше убивать такое хрупкое взаимопонимание.
Он поднял голову, я поймала его переполненный болью взгляд и как можно спокойнее сказала:
— Дамиан, мне никто не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю. Ты единственный мужчина, с кем я хочу быть, и чьих прикосновений я желаю и буду желать.
Грустно улыбнувшись, я добавила, глядя ему в глаза:
— Ты можешь мне не верить, но это правда. Ты мой герцог. Разве может хоть кто-то сравниться с тобой? Для меня просто никто больше не существует. Только ты.
Он глубоко вздохнул, сжимая кулаки на моих запястьях.
— Отпусти меня, — тихо попросила я.
— Нет, — ответил он и прижался губами к моим губам.
Я ответила на его поцелуй не сразу.
