Пока я пыталась понять себя, осознать его слова, понять его, Дамиан добавил:
— Если я тебе не нужен и пугаю до трясучки, не волнуйся, я смогу всё устроить, прогнать этого негодяя Дамиана, в конце-концов, если я уж взялся тебя защищать от всего на свете, то почему бы и от самого себя не защитить? Помнится, я это уже делал, опыт есть.
Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. Я вдруг поняла, что Дамиан едва держится на ногах.
Сколько длился его бой с Освальдом? Он вообще когда последний раз спал? Мне в глаза бросились тени под его глазами, скорбные складки на щеках, в тёмных волосах на левом виске появилась седина, которой раньше не было.
Он стоял твёрдо и уверенно, но теперь я видела не только рану на ребре, но и небольшой ожог у виска, там, где появилась седина. Да и в целом его, похоже, изрядно потрепало, чего я до сих пор не замечала, поглощённая своими эмоциями.
— Нам двоим надо остыть, — как можно спокойнее сказала я, — твои раны надо обработать.
Дамиан даже не шелохнулся, всё также с прищуром и скрещенными на груди руками меня разглядывая.
Я глубоко вздохнула, расслабила плечи и попыталась улыбнуться.
— Потом, — пробурчала я. — Потом будешь наказывать негодяя Дамиана отлучением его от меня. Если захочешь. Я этого не хочу."
"Дамиан негромко засмеялся, ощутимо расслабился и подошёл ко мне ближе. Приподнял моё лицо за подбородок и прошептал:
— Здравствуй, любимая.
Я всмотрелась в серьёзные янтарные глаза, чувствуя, как меня затапливает невероятным счастьем от его тихих слов.
Слёзы наконец-то пролились из моих глаз, я потянулась к нему всем телом, обхватывая за пояс, глядя на его губы.
— Любимая моя, — выдохнул он и поцеловал.
Он оказался на вкус горьким от пепла, солёным от крови и сладким от нежной уверенной силы, наполнявшей каждое движение его требовательного языка и настойчивых губ.
Растворяясь в поцелуе, прижимаясь к нему крепче… я вдруг почувствовала, как он напрягся, сместил меня вбок.
Только тут я вспомнила, что у него там рана, а я…
Я отстранилась, и Дамиан разорвал поцелуй, недовольно посмотрев на меня.
— Я люблю тебя, мой победитель, — улыбнулась я, с удовольствием глядя, как загораются счастливым светом его глаза.
— Тогда я имею право не только на поцелуй, — прищурился он, выразительно опуская глаза вниз.
Я покраснела, опять я голая рядом с ним.
