Лисберн перегнулся через его плечо и прочел.
* * *Нам неизвестно, где или как начали распространяться эти странные слухи, но заслуживающий доверия источник сообщил, что не существует каких-либо серьезных оснований для ныне циркулирующих в модном обществе историй о том, что некую титулованную особу с поэтическим уклоном обвинили в нежелании выполнять обещание жениться. Те, кто имеет отношение к подобным делам, с готовностью согласились, что девять из десяти подобных случаев представляют собой попытку вымогательства или погоню за дешевой популярностью.
Вне всякого сомнения, именно такой случай и произошел с его светлостью. Знакомые с ситуацией заверили нас, что слухи, имеющие место быть, совершенно безосновательны, и подтвердили мнение, что в основе этой странной истории лежит мистификация.
* * *Лисберн отбросил газету и вернулся к сервировочному столику, хотя аппетит пропал."
"— Просто одна из твоих просительниц решила, что ты уступишь и договоришься с ней по-тихому, чтобы защитить свою репутацию.
— Не собираюсь я ни о чем договариваться, — возмутился Суонтон. — Я никого не сбил с праведного пути и не хочу, чтобы так думали обо мне. Но все именно так и будут думать, если просочится хоть слово о договоренности по-тихому. А ты знаешь, что оно просочится. «Тихих договоренностей» не существует. Если Фокс узнал об этом, он будет знать обо всем.
То, что одна из женщин, обратившихся к Суонтону за денежным вознаграждением, зашла настолько далеко, что связалась с «Утренним обозрением Фокса», было удивительно.
Обычно готовые на мошенничество создания сдаются, получив первый отказ, и снова заползают под тот же камень, откуда появились. У них нет положения в обществе. А Суонтона не было в Англии пять лет, даже больше. Короткого письма за подписью секретаря должно хватить.
— Нам нужно дождаться, когда твоя предполагаемая невеста напишет во второй раз, — предложил Лисберн. — Тогда мы пустим в ход Раунтри. Как только мы подключим стряпчего, эта особа сдастся. Он напомнит ей о законе Scandalum magnatum.
— В соответствии с этим законом любой человек, сделавший скандальное заявление — правдивое или нет — в отношении пэра Англии, наказывался штрафом или тюремным сроком. — Пусть ищет другого простофилю.
— Слух оштрафовать невозможно, — сказал Суонтон. — Его нельзя бросить в тюрьму.
— Она хочет денег, — возразил Лисберн. — Никто не дает деньги слуху. Если они ей нужны, она заявит о себе. У нас есть преимущество, так что выкинь ее из головы.
