— Не спускай глаз со швей. Тебе лучше всех удается пресекать конфликты в зародыше.
Это была одна из причин, почему Селина Джеффрис, несмотря на молодость и явную хрупкость, стала старшей портнихой.
Девушка пропустила слова Леони мимо ушей и принялась расстегивать на ней пелерину.
— Вы уже опаздываете, мадам, — сказала она. — Вам ведь известно, что Парментер нервничает, когда ее начинают торопить. А я — нет.
Опоздать — вот это ей совсем ни к чему. Лучше бы вообще не ходить. Леони ничего не ждала от встречи, намеченной на сегодняшний вечер.
Лорд Суонтон вознамерился прочесть лекцию о поэзии, чтобы собрать денег в фонд приюта для глухонемых. На подобных мероприятиях блистала Софи. Она появлялась ненадолго, незаметно исчезала, а потом описывала событие в любимом лондонцами бульварном листке «Утреннее обозрение Фокса». Светский отчет всегда содержал подробный рассказ о том, во что была одета каждая клиентка «Модного дома Нуаро».
Леони ожидала появления заметки примерно с таким же чувством, с каким ее французский предок ожидал результатов от знакомства с мадам Гильотиной.
Джеффрис неправильно истолковала хмурое выражение лица мисс Нуаро.
— Пожалуйста, не переживайте из-за девушек, мадам. С ними все будет в порядке. Сейчас у них эти самые дни, а вы ведь знаете, как это протекает у девушек, которые постоянно работают бок о бок.
У них у всех «эти самые дни» приходились на один и тот же срок.
— В этом месяце все стало намного хуже, и мы с тобой знаем, почему, — сказала Леони. Марселина вышла замуж за герцога, а Софи — за будущего маркиза.
И хотя любые другие женщины схватились бы за шанс не работать, ее сестры не походили на других. Со временем они так бы и поступили, но не без внутренней борьбы, конечно."
"Девушки их не понимали, и было не так-то легко объяснить происходящее, тем более что теперь сестры редко появлялись в ателье. Марселина, которая по утрам страдала от тошноты, как это бывает с беременными, по приказу врача много времени проводила в постели. Софи приходилось держаться от ателье подальше, чтобы позволить модному обществу забыть, как выглядела французская вдова, коей она была еще совсем недавно.
Оставалась Леони. Она могла выполнять работу, которой занимались сестры, но без их блеска и стиля. У каждой из сестер была своя сфера деятельности, и Леони чувствовала, как ей не хватает их таланта. А также общения.
И она больше, чем кто-либо, беспокоилась о будущем «Модного дома Нуаро». Леони вложила в ателье все — ум, тело, душу.
