Надеюсь, Эдкинс не упал в обморок. Я никогда еще не привозил домой красивых молодых женщин. Однако он явно готов к этому, как и к любой другой ситуации, я прав, Эдкинс?
— Ваша светлость изволит шутить, — произнес дворецкий. — Я уже несколько дней не падал в обморок.
Лисберн протянул ему шляпу и перчатки.
— Распорядитесь, чтобы прохладительные напитки подали в кабинет, и как можно скорее, — бросил он ему через плечо и стал подниматься по главной лестнице.
Леони, как слепая, двинулась следом, но вдруг остановилась.
— В кабинет?
Обернувшись, он пристально посмотрел на нее, приподняв бровь.
— Ты думаешь, я отведу тебя в мою спальню после того, как ты себя вела? — приглушенным голосом спросил Лисберн. — Нет, кабинет — как раз то, что нужно. Мне даже почти захотелось использовать его по примеру отца, который учил там провинившихся и наказывал розгами. — Оглядел ее с головы до ног. — Я уже готов… — Голос его упал до шепота. — Я наклоню тебя над столом, задеру тебе юбки, стяну панталоны, а потом… — Лисберн замолчал и покачал головой.
— Искушение чрезвычайно велико, потому что ты мерзко обошлась со мной. Но нам нужно заняться делом.
Он продолжил подниматься по потрясающей красоты лестнице, потом, дойдя до конца, свернул в коридор, а Леони шла за ним, представляя задранные юбки, стянутые вниз панталоны и… Порка? Ее охватил жар.
Остановившись перед дверью, он распахнул ее.
Леони заглянула в комнату. Шкафы, набитые книгами. Письменный стол и несколько кресел.
Роскошный ковер на полу. Все дорого, удобно. Судя по меблировке, это и был кабинет.
— Ты вез меня сюда, ради… дела? — с запинкой выговорила она.
— Не можешь же ты рассчитывать на то, что я привезу тебя сюда ради наслаждения. После того, что ты наговорила в карете…
— Что касается этого, Лисберн…
— Мне даже неизвестно, что означают кое-какие слова из твоего лексикона. — Он пропустил ее внутрь.
Обошел письменный стол, выдвинул стул, но не сел. Потом из ящика достал три листа писчей бумаги.
Постучал ими по столу, подравнивая края. Пододвинул поближе чернильницу. Из другого ящика вынул три остро отточенных пера и положил рядом с чернильницей, выровняв их концы. Взял линейку и положил ее точно вдоль листа бумаги. Потом передвинул ее на дюйм вправо.
— Вот, — показал он на дело рук своих. — Или ты хочешь, чтобы я для тебя разлиновал бумагу?
Леони посмотрела на конторские принадлежности, разложенные перед ней.
