Однако ей было понятно, о чем поэт говорил, потому что все остальные повели себя так, словно он был заклинателем змей, а они — кобрами, вылезавшими из корзинки. Мисс Нуаро увидела, как он покраснел, говоря что-то вроде: «Окажите мне честь». Леди Глэдис тоже вспыхнула, краска залила ее низко приоткрытую грудь.
Оркестр вновь заиграл.
И лорд Суонтон вывел ее на паркет.
И все, кто был с ними знаком, просто стояли и смотрели, не веря своим глазам, как лорд Суонтон танцует с леди Глэдис Фэрфакс. Какое-то время пара хранила молчание.
Наконец ее светлость сказала что-то. Его светлость внимательно посмотрел на нее. Затем вдруг рассмеялся. Их друзья, родственники и знакомые, стоявшие поблизости, переглянулись.
Затем, мало-помалу, они разбились по парам и тоже начали танцевать. Все, за исключением леди Альды, которая удалилась в негодовании.
За спиной у Леони раздался знакомый низкий голос:
— Оказывается, он знает, как поддерживать знакомство с девушками.
* * *Лисберн наблюдал за мисс Нуаро примерно так, как в первый раз, когда увидел ее в Британском Институте.
Тогда она не держалась особняком. А сейчас Леони стояла в стороне ото всех, глядя на происходящее, как сторонний наблюдатель. Как одна из ее продавщиц, которая через окна заглядывает в огромный дом, где проходит роскошный прием.
Никто, казалось, не замечал ее, что совершенно не укладывалось в голове, пусть даже в этот момент все были заняты неожиданным танцем Суонтона и Глэдис.
Как можно было не обратить внимания на Леони? Сегодня она надела голубое платье из шелка, легчайшего, как облако.
С пышными, как всегда, рукавами. На плечи накинула шаль. От этого плечи казались какой-то неимоверной ширины. Концы шали были заткнуты за пояс. По контрасту с широкими рукавами и пышными юбками талия стала узкой, как наперсток. На шею Леони надела кружевную, украшенную кистями ленту с бантом на горле. Ее прическа представляла собой фантастическое сооружение из пучков и отдельных прядей с вплетенными в них лентами и цветами.
Головокружительное зрелище! Тем более что он знал, что скрывается там, подо всем этим великолепием. Саймон знал, какой она становится, когда оказывается в его руках. Он знал, как пахнет ее кожа, какой у нее вкус…
Когда он задумывался об этом, то остальные мысли улетучивались.
А не стоило бы!
Почему она не танцует, как другие? Она должна быть одной из них. Ее сестра — герцогиня. Другая — графиня.
