Подставил скамеечку для ног, не обращая внимания на заверения, что она все сможет сделать сама. Опустился на колено и осторожно положил больную ногу на скамеечку. От прикосновения его рук какая-то странная волна ощущений промчалась по всему телу, даже в тех местах, которые женщины не демонстрируют друг другу.
— Мне кажется, надо принять чего-нибудь крепкого, — сказал Лисберн, вставая.
Он был абсолютно спокоен. А ей требовалась ледяная ванна.
— Вы не против бренди? — спросила Леони.
— Я имел в виду вас, — заметил он.
— Что-то вы не очень хорошо выглядите.
— На глазах последнего лондонского романтика я превратилась в грязную лепешку, — сказала она. — В одном и том же месте споткнулась дважды. Теперь все будут говорить, что я перебрала с алкоголем. Во второй раз я упала так, что подвернула лодыжку. Маркиз Лисберн тащил меня на руках через всю Сент-Джеймс-стрит, развлекая толпу, а потом поверг в ужас моих работниц. У меня все болит с головы до ног, я вся вспотела, и не от того, что много трудилась, а от того, что позволила нести себя на руках.
Естественно, вид у меня не бог весть какой. И я вне себя от злости. Или мне сначала стоило поблагодарить вас, а потом уже жаловаться?
— Никаких благодарностей не требуется, уверяю вас. Это самое очаровательное приключение, которое я пережил после того, как мы с Суонтоном вернулись в Лондон. — Он снял перчатки. — Где вы держите бренди?
Леони показала. Он налил себе, затем ей. Потом обошел кабинет, словно был здесь владельцем. Что не казалось странным.
Аристократы всегда вели себя так, с тех пор как завладели Англией, и было не важно, владели ли они чем-то конкретно или нет.
Но затем он начал трогать ее вещи!
* * *Саймон был в восторге.
Вдоль одной стены на трех сверкавших чистотой полках в идеальном порядке выстроились бухгалтерские книги. Письменный стол блестел полировкой. Помимо чернильницы на нем стоял лоток с перьями, все заостренные, как для смертельного сражения. На других стенах висели картинки с образцами модных французских нарядов и несколько литографий со сценами из парижской жизни, расположенные аккуратно, на равном расстоянии друг от друга.
Все, что еще было тут, скрывалось за плотно задернутыми шторками и в шкафчиках."
"Склонив голову набок, он попытался прочитать написанное на корешках бухгалтерских книг, потом вытянул одну и посмотрел на название на обложке. Пролистнул несколько страниц. Один аккуратный столбик содержал перечень подробно описанных операций.
