В самом вразумительном из них описываются утомительные подробности того, во что были одеты дамы. — Пауза. — В особенности какое именно платье было на твоей кузине, леди Глэдис. И о чем она говорила. В этой статейке ей уделено больше места, чем леди Кларе! — Он посмотрел на Лисберна. — Мне даже стало интересно, вдруг ты сам написал эту заметку. Но я так и не смог себе представить, что ты настолько восхищен своими кузинами, пусть даже леди Клара, по всеобщему мнению, самая красивая девушка в Лондоне. Восторгаться женщинами — это совсем не твой стиль.
Я вообще не уверен, что ты можешь восторгаться хоть чем-нибудь. И что тебе известно о платьях, помимо самого быстрого способа освобождать от них женщин?
Он говорил правду. Лисберн не был склонен поэтизировать женщин. С ним этого не случалось со времени, когда он еще школьником преодолел мучительный процесс первой страстной влюбленности.
Однако он же процитировал ей Шекспира — фразу из любовной сцены в «Ромео и Джульетте». Не больше и не меньше!
Но Суонтону ни к чему знать об этом.
— Ты даже к своей одежде невнимателен, — заметил кузен.
Саймон оглядел себя и нахмурился.
На память пришла сцена из «Как вам это понравится», когда Розалинда описывает влюбленного мужчину.
«Затем чулки ваши должны быть без подвязок… рукава без пуговиц, башмаки без шнурков и вообще все в вас должно выказывать неряшливость отчаяния».
Но то драма и поэзия — область, где Суонтон чувствовал себя, как рыба в воде, — а Лисберн не был влюблен. Он просто слишком устал и был раздражен тем, что пришлось тратить время на бесконечное одевание.
С газетой в руке поэт продолжал говорить:
— Ты всегда доверяешь свой внешний вид Полкэру. Может, он сумеет перевести нам вот это: «Рукава с двойными буффонами» или «Корсаж с половинной стойкой»? У тебя есть хоть какое-то представление, о чем это вообще?
Лисберн покачал головой и отошел к буфету. Какое-то время он разглядывал тарелки под крышками, потом понял, что думает не о еде. Мысли были заняты только мисс Нуаро. Его шляпа у нее на голове, тело едва прикрыто чем-то полупрозрачным.
Короткая улыбка… Она ласкает его… Она уверена в нем…
Ну и отлично! Ему нравилась ее чрезмерность. Он желал ее, возможно, больше, чем это было удобно. Но он не был влюблен. Он вообще не верил, что такие вещи существуют. Его родители сильно любили друг друга. Однако они были исключением среди тех, кого он знал.
— Видно, от тебя столько же проку, сколько и от меня, — заметил Суонтон. — Наверное, здесь описка.
