Он словно издевается, давая мне время накрутить себя, придумать бог знает сколько вариантов, начиная от самых простых и заканчивая самыми извращенными, а уже после устало выдыхает:
— Кать, не надо играть на моей совести. Рома — мой сын тоже. И я имею право участвовать в его жизни. Как бы ты себя чувствовала, окажись на моем месте? Узнай, что у тебя есть ребенок, существование которого от тебя скрывали больше четырех лет? Лишили права выбора принять или отказаться от факта его рождения. Отозвалась бы на просьбу забыть и оставить его в покое? Знать, что где-то растет твой родной сын, которому нужна твоя любовь и поддержка, а ты не можешь их ему дать? Не потому, что отказалась, а по причине того, что этого не хочет второй родитель? Скажи, ты бы согласилась?
Он всегда знал, куда бить.
Знал и пользовался этим. Его слова режут без ножа, стоит мне только на мгновение представить подобную ситуацию. Проникают в самое сердце.
Удивительно, но я никогда не смотрела на все вышесказанное его глазами. Я судила с точки зрения морали, руководствовалась интересами и чувствами Ромки, но никак не Стаса.
А сейчас, после всех этих вопросов, внезапно увидела совсем другую картину. И она мне очень не нравится.
— Ты бы хотела, чтобы твоего сына воспитывала другая женщина? Не родная. Учила жизни, помогала. Как думаешь, она смогла бы любить его так же, как это делала бы ты? — добивает последним аргументом, и я не выдерживаю:
— Хватит, Горов! Прекрати!
— Не нравится?
Да, не нравится! Признавать свои ошибки всегда неприятно.
— Я поняла тебя."
"— Вот и замечательно. Больше, надеюсь, мы к этому не вернемся. А теперь к пункту ""чего я хочу"". На самом деле ничего такого, что могло бы навредить тебе или уж тем более ребенку. Я всего лишь надеюсь, что тоже буду участвовать в его жизни. Как отец. Я имею на это право. И то, что меня не было рядом все эти годы, не моя вина. Не мой выбор, ты это знаешь. Кстати, какую легенду ты сочинила ему про папу? Я умер? Я летчик? Полярник? Негодяй?
— Никакую, — буркаю еле слышно.
Это действительно правда. На удивление, Ромка никогда не задавал мне вопросов про отца. Не спрашивал, где он, почему его нет рядом, есть ли он у него вообще. Возможно, потому, что сынишка не так давно начал разговаривать. Всего год назад. А может, просто принял тот факт, что у кого-то папа есть, а у кого-то нет. И он из вторых.
В любом случае вопросы об отце у сына пока не возникали. Может, время не подошло, а может, еще что.
