Что значит ""реально собралась платить""?
— Ну… да. А как еще?
Он думает несколько секунд и все-таки отставляет тарелку с супом в сторону, двигая к себе порцию картофельного пюре с мясом.
— Просто съехать, и все. Так все делают. Кто в наше время за что-то платит? Тем более ремонт соседки! Бред какой-то, — фыркает надменно.
Пробует второе блюдо и в этот раз с аппетитом начинает уплетать свой обед. Я мелкими глотками пью сок. Странное чувство отторжения все сильнее разрастается в груди.
Я ждала поддержки, внимания, да хотя бы сочувствия, а в итоге получаю завуалированное ""наивная дурочка"".
— У меня заключен договор с хозяйкой квартиры. Так что там так просто не отвертишься, — бросаю последний аргумент и наблюдаю, как у Леши насмешливо выгибается бровь.
Он даже перестает есть ради такого. Вытирает салфеткой уголки губ и складывает руки в замок перед собой на столе.
— Какую сумму они от тебя требуют?
— Сто двадцать тысяч.
Леша аж присвистывает.
— Нехило.
— Вот и я о чем. Ты можешь помочь разобраться?
Он смотрит на меня как учитель на глупого маленького ребенка — со смесью снисхождения и превосходства.
— Кать, ты сейчас серьезно? О каком ""разобраться"" вообще речь? Тебе это зачем? Деньги лишние? Так лучше отдай их мне, я найду им достойное применение. Тебе никто ничего не сделает. Никак. Ну есть у тебя с ней договор, и что? Что дальше? Соседка подаст на тебя в суд? Допустим. А что потом? Где она тебя найдет, если ты сменишь место жительства, номер телефона, работу? Все, нет тебя! Растворилась.
Поищет, помыкается да и плюнет, потому что бегать и платить адвокатам, тормошить судебных приставов — это долго, дорого и неэффективно. А через два года дело просто закроют за истечением срока давности. И все. Ну правда, Кать, ты как маленькая.
По мере того, как Леша распаляется, объясняя на пальцах, какая я дурочка, я все больше понимаю, насколько мы с ним разные. Как широка пропасть между нами. Оценивая людей, я всегда в первую очередь смотрела на такие качества, как честность, доброта, ответственность.
Мне это важно. Меня так учили с детства.
Поэтому я и Стаса уважала, даже ненавидя, но все равно уважала: у него хватило духа признаться во всем, когда я застала его с другой. Не отпираться и не придумывать отговорки, а прямо сказать: да, дорогая, ты все правильно поняла.
Я уважаю его за то, что, узнав о сыне, он пришел ко мне. Не засунул голову в песок, как многие мужики, а пришел заявлять свои права.
