Нежным, ласковым, тягучим. Таким, что ноги подкашиваются, и я уже инстинктивно цепляюсь вначале за его рубашку, а после и вовсе обнимаю за шею. Отвечаю взаимностью. Плавлюсь от наслаждения, как свеча, и ни на секунду не сомневаюсь в правильности происходящего.
С совестью договорюсь потом. Позже. Когда вернусь с небес на землю. В такие моменты эгоизм слишком силен, чтобы отвлекаться на мораль.
Стас запускает руки мне под футболку, накрывая ими два полушария груди. Я без бюстгальтера, и соски мгновенно реагируют на чуть шершавую кожу ладоней.
По телу бежит волна возбуждения, выгибает ему навстречу. Желание вспыхивает за секунды, распространяясь угрожающим пожаром по венам. Я буквально сгораю от нахлынувших эмоций.
Мне не нужен воздух, кислород — я дышу Стасом. Его запахом, его страстью, его поцелуями. Тянусь со стоном к пряжке ремня, мечтая побыстрее освободить от ткани солидный бугор в паху и почувствовать его в себе. Удовольствие затмевает рассудок.
В ушах шумит, поэтому звонок телефона, раздавшийся из кармана Горова, не сразу воспринимается мозгом как сигнал прекратить.
Стас глухо матерится, запуская руку в карман, достает смартфон и отвечает на звонок. Бросает в трубку сухое: ""Да, понял, продолжай"" — и скидывает вызов. Снова переводит взгляд на меня, но момент уже упущен.
Туман перед глазами немного рассеивается. Возбуждение уходит, а ему на смену возвращается неприглядная реальность в чистом виде. Я снова дала слабину. А нужно было просто поговорить. Поблагодарить.
— Кать… — Горов протягивает руку, касаясь моей щеки, но я делаю шаг назад.
Отрицательно мотаю головой, давая понять, что не хочу продолжения. И он, на удивление, не настаивает. Не давит. Поджимает с досадой губы, убирает руку в карман и принимает мой отказ.
Мы проходим на кухню. Разочарование отравой растекается в груди, но я держу лицо и даже пытаюсь вежливо улыбаться.
Стас располагается за столом. Пока закипает вода в чайнике, я порываюсь достать продукты из холодильника, чтобы хотя бы нарезать бутерброды, но Горов останавливает:
— Не надо ничего, сядь.
Давай просто поговорим.
— Хорошо. — Сажусь напротив.
— Обещаешь, что выслушаешь? — хмурится он.
— А у меня есть другие варианты?
Стас невесело усмехается.
— Ну один из них ты сегодня продемонстрировала.
Мне становится стыдно. За свое упрямство, за дурацкие принципы, за детские обиды. Пусть и с опозданием, но оно приходит — понимание ошибок, которые я натворила. Прозрение.
