Сам, поминутно оглядываясь на пленницу, стал исследовать овраг с тонким ручейком по дну. Так вот где всю ночь соревновались соловьи с лягушками! Вода, пахнущая торфом, его не интересовала, принялся искать лесные лакомства. В ожиданиях и поисках не ошибся: земляничная поляна обнаружила себя мелкими белыми цветками. Только и ягода была еще та девочка – отгородилась от всего мира крапивой, дав сначала ей вырасти и только после этого под ее защитой сама заалев выпуклыми боками. А крапива, дурила, и рада стараться: готова жалить любого, кто протянет к недотроге руки, рискуя при этом самой оказаться вытоптанной…"
"Так и получилось.
Смяв крапиву, Леша удовлетворенно улыбнулся, присел и принялся двумя руками, словно при стрельбе «по-македонски», выхватывать под зелеными зонтиками красную, покрытую легкими пупырышками ягоду и насыщаясь ею. Эльза, вынужденная трясти головой в борьбе с комарами, лишь облизала пересохшие губы. Благо ненасытным кровопийцам, как и людям, оказалась свойственна леность, и они роились вокруг пропитанных кровью бинтов, не утруждая себя дополнительными усилиями впиваться в тело.
Вернувшийся старшина, почесывая не сумевшие спастись, красные от крапивы руки, протянул девушке газетный кулек, полный земляники. Замешкались, как поступить со связанными руками Эльзы. В конечном итоге Леша развернул кулек и поднес, словно скатерть-самобранку, листок к губам пленницы. Та стала подбирать ими ягоду и вдруг отпрянула: из просвета в земляничном ковре в нее впился знакомый сверлящий взгляд с прищуром.
Портрет Сталина, оказавшийся на надорванном клочке газеты, был уже весь в красных пятнах, и старшина пересыпал оставшееся лакомство себе в ладонь. Ощущая, как губы девушки касаются его руки, блаженно прикрыл глаза. Война – она одинаково лишила ласки что мужчин, что женщин. Какое, наверное, наступит блаженство после победы! Вот детей нарожается! В любви и нежности.
Дождавшись конца трапезы, поднял одну из упавших на землю ягод и словно мелком принялся дорисовывать Сталину красную бороду.
Художество понравилось Эльзе, и хотя ягоды уже кончились, она коснулась липкими, но сладкими губами ладони старшины еще раз.
Бубенец и Нина в это время наблюдали из кустов, как торопливо перемахнул насыпь Кручиня. Похождения наблюдателя за самолетами их мало интересовали, и когда хотели уже продолжить свой путь, отпрянули назад: за политзэком крался парнишка.
