Хватило всем, один пряник даже остался в газетной воронке: наверняка Михалыч не забыл и бригадира."
"– Как-то так, – смахнув с угощения прилипшие крапинки табака, первой впилась в шелушащуюся глазурь Зоря.
Остальных тоже не пришлось уговаривать. И лишь когда были собраны языком с ладоней последние крошки, Наталья привычно поднялась первой:
– Все, Золушки. Дорогу и впрямь к Медовому Спасу надо сдать. За работу.
Баба Лялюшка заранее, дабы крестница не ляпнула чего-нибудь в ответ, отвесила Зоре легкий подзатыльник.
Не смолчала Стеша:
– Доля ты русская, долюшка женская, вряд ли труднее сыскать.
Разминая спину, потянулась. Под тельняшкой остренько обозначилась грудь нерожавшей женщины, вздыбив черно-белые волны девятым валом, и Стеша, забыв Некрасова, игриво поддела ее снизу несколько раз. Но такое добро в той или иной мере имелось у каждой в бригаде, и особого эффекта демонстрация фигуры не произвела. Может, только Варя пристальнее других попробовала оценить женские прелести напарницы глазами мужа, но Груня подтолкнула ее к носилкам – наше дело браться за них да идти за грузом.
Глава 4
Штабные землянки, даже если и сооружаются на недолгий срок, обустраиваются быстро и основательно. Во-первых, в понятие «короткий срок» на войне мало кто верит, а во-вторых, именно из мгновений в «день-два» тихой сапой сложился уже второй полноценный год Великой Отечественной. Так что переносить жизнь и уют на завтра на фронте разучились: все сегодня и сейчас.
Преимущество штабных землянок перед солдатскими блиндажами состояло еще и в том, что для обслуживания командиров предусмотрены ординарцы, адъютанты, посыльные, охрана, которые и по долгу службы, и чтобы убить время приукрашивают всяк на свой лад быт начальников. Авось отметят и на передок не отошлют.
Начальник контрразведки спецобъекта 217 майор Врагов мог бы тоже отметить своего ординарца, поставившего на столик букет цветов в гильзу от неразорвавшейся «крылатки».
Оперение мины уверенно удерживало на приставном столике цилиндр с колокольчиками, но Врагов, ворвавшийся в землянку, даже не взглянул на новый элемент ее убранства. Прошел к стене, отодвинул, как в деревенской печке, ситцевую занавеску рядом с «летучей мышью». Всмотрелся в висевшую за ними карту района.
От топографии оторвал робкий стук в дверь.
