Дорожка к дому была такой узкой, что к нему могли подъехать лишь две машины, а остальные ждали своей очереди на проезжей части. Вокруг толпились зеваки.
– Похоже, лучше собрать все ценное и двинуть отсюда, пока не поздно, – предложил я. – Ветер пока в другую сторону, однако в любую минуту может поменяться. А рядом заправка. Я помогу тебе собраться.
– У меня нет ценных вещей.
– Ну что-нибудь же есть? Банковские книжки, печати, документы. Деньги на первое время.
– Все нормально. Я не уйду.
– Даже если загорится дом?
– Да, и пусть даже я умру.
Я посмотрел в глаза Мидори, она – в мои. Я не мог понять, где в ее словах грань между правдой и шуткой. Я не отрывал взгляда от ее глаз, и мне постепенно стало все равно.
– Хорошо, я остаюсь. С тобой.
– И умрешь вместе со мной? – У Мидори загорелись глаза.
– Еще чего? Станет опасно – убегу. Хочешь умереть – делай это без меня.
– Бессердечный.
– Я умирать не собираюсь, даже если ты накормила меня обедом. Вот если б еще и ужином, куда ни шло.
– Вот как? Ладно, давай поглядим, что будет дальше.
А пока что-нибудь споем. Станет опасно – тогда и подумаем.
– Споем?
Мидори принесла снизу две подушки, четыре банки пива и гитару. Мы пили пиво, поглядывая на густые клубы дыма. Затем Мидори взяла гитару и запела. Я спросил, что подумают соседи. Выпивать и петь песни на балконе, наблюдая за пожаром у соседей, – не самое подходящее занятие.
– Да не переживай ты. Мы не обращаем на соседей внимания, – ответила Мидори."
"Она пела когда-то популярные фольклорные песни.
Ни игра, ни голос не дотягивали даже до комплимента, но ей было очень весело. Мидори спела одну за другой «Lemon Tree», «Puff», «500 Miles», «Where Have All The Flower Gone», «Michael, Row the Boat Ashore». В начале она объяснила мне вторую партию, чтобы петь на два голоса, но убедившись, что мне слон на ухо наступил, продолжала одна, пока не надоело. Я потягивал пиво, слушал ее и с интересом следил за пожаром. Огонь то усиливался, то, казалось, утихал. Люди что-то громко вопили, отдавали приказы.
Стрекоча лопастями, показался вертолет газеты, поснимал и убрался восвояси. «Хорошо, если мы не попали в кадр», – подумал я. Полицейский в мегафон призывал толпу отступить назад. Ребенок плакал и звал мать. Где-то разбилось стекло. Вскоре ветер беспокойно заплясал, и вокруг нас закружился белый пепел. Однако Мидори раз за разом прикладывалась к банке пива и пела дальше. Исполнив все, что знала, Мидори затянула странную песню собственного сочинения.
