Продолжайся так дальше, осталась бы без аттестата. Вот досталось мне, да? И вдобавок ко всему… – начала она фразу, но передумала и замолчала. Затем положила палочки и глубоко вздохнула. – Какой-то мрачный у нас зашел разговор. С чего началось-то?
– С лифчика.
– Попробуй этот омлет, – серьезно предложила она.
Я съел свою порцию и понял, что сыт. Мидори ела мало.
– Когда готовишь, ешь глазами, – пояснила она. Потом убрала посуду, вытерла стол, достала откуда-то «Мальборо» и прикурила от спички. Затем взяла стакан с нарциссами и стала внимательно разглядывать цветы.
– По-моему, так неплохо, – сказала она. – В вазу лучше не переставлять. Когда они в стакане, такое ощущение, будто их только что сорвали где-нибудь у пруда и поставили так на время.
– Этот пруд – перед станцией Ооцука.
Мидори прыснула.
– А ты действительно странный. Шутишь, а лицо серьезное.
Опираясь на ладонь щекой, она выкурила полсигареты, и вдавила окурок в дно пепельницы. В глаза попал дым, и она потерла их пальцами.
– Обычно девушки тушат сигареты изысканнее, – сказал я.
– Ты – как лесоруб. Не нужно так вдавливать. Обычно начинают гасить с боков, тогда бычок почти не мочалится. На этот раз у тебя вышло чересчур. К тому же, ни за что не пускают дым через нос. И не рассказывают парню во время еды о том, как по три месяца ходят в одном лифчике… обычные-то девчонки…
– Я и есть лесоруб, – сказала Мидори, почесывая кончик носа. – Не могу быть слабой. Пробовала в шутку – бесполезно. Еще что скажешь?
– Девушкам не годится курить «Мальборо».
– Ладно тебе. Что ни кури – одна гадость. – Она вертела в руках плотную красную пачку «Мальборо». – Я месяц назад закурила. Без особого желания. Просто взбрело в голову: почему бы не попробовать?
– А с чего?
Мидори ровно сложила ладони и немного подумала.
– Да просто так. А ты куришь?
– В июне бросил.
– Почему?
– Надоело… Просыпаешься ночью, а сигареты кончились… И курить хочется страшно. Так и бросил. Я не люблю, когда что-то связывает.
– А у тебя, похоже, котелок варит что надо.
– Может и так… – сказал я. – Скорее всего, поэтому меня недолюбливают. С детства.
– Еще бы – у тебя на лице написано: «Плевать, любят меня или нет». Некоторых это задевает, – опираясь ладонями на щеки, пробубнила Мидори. – Но мне нравится с тобой болтать. Такая странная манера речи: «Я не люблю, когда что-то связывает»…
Я помог Мидори прибрать со стола, стоя рядом, вытирал тарелки.
– Кстати, а где все твои сегодня?
– Мать – в могиле. Уже два года.
