– Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя?
Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.
Мидори швырнула бычок в лужу.
– Не делай такое жуткое лицо, а то заплачу.
Не бойся – я знаю, что у тебя есть любимый человек, и особо не надеюсь. Но хоть обнять меня можешь? За те два месяца мучений?
И мы обнялись за детским уголком, с раскрытыми зонтиками в руках. Плотно прижавшись телами, искали губы друг друга… И ее волосы, и воротник джинсовой куртки пахли дождем. «Какое мягкое и теплое – женское тело», – подумал я. Через джинсовую куртку я грудью чувствовал касание ее груди. Показалось, что прошла целая вечность до того, как я прикоснулся к живому телу.
– Вечером того дня, когда мы виделись в последний раз, я встретилась с ним, и мы поговорили. А затем расстались, – сказала Мидори.
– Я очень тебя люблю, – сказал я. – Всем своим существом. Больше не хочу тебя терять. Но ничего не могу с этим поделать. Сейчас я связан.
– Ты о ней?
Я кивнул.
– Скажи, ты с ней спал?
– Только один раз – год тому назад.
– И больше не виделся?
– Виделся два раза. Только и всего, – сказал я.
– Ну и в чем дело? Она тебя не любит?
– Ничего не могу сказать.
Очень непростая ситуация – смешались в клубок разные проблемы. И все это длится так долго, что уже стало непонятно. Ни мне, ни ей. Я знаю только одно: существует некая человеческая ответственность. И я не могу с себя ее снять. По крайней мере, сейчас я это чувствую. Пусть даже она меня и не любит.
– Знаешь, а я – кровь с молоком… – прижавшись щекой к моей шее, сказала Мидори. – И в твоих объятьях признаюсь, что люблю тебя. Сделаю, все, что ты скажешь. Я девушка немного взбалмошная, но честная и порядочная.
Работаю будь здоров, неплоха собой, груди хорошей формы, вкусно готовлю, храню наследство отца в банковском сейфе. Тебе не кажется, что это очень выгодное приобретение? Не возьмешь ты – достанусь кому-нибудь другому.
– Мне нужно время, – сказал я. – Время, чтобы подумать, разобраться, решить. Извини, но сейчас я не могу тебе сказать большего.
– Однако любишь меня всем своим существом и больше не хочешь терять?
– Конечно.
