Геннадий тебя не выгонит, я поговорю с ним. Лужа высохнет.
— Темное пятно останется, ковер-то светлый, — заметила Марфа.
— Чепуха, — отмахнулась я, — Афина уже сто раз на него писала, ковер привык, чаем его не испугаешь.
Глава 5"
"Пробежало десять дней. Странное дело, но Гарик больше не приезжал, денег на производство чашек с пробкой не требовал. Я тихо радовалась: неужели он отложил свою «гениальную» идею. Зато Марфа три дня подряд прибегала к нам с вопросом: «Ну когда же Феликс отвезет меня на Лысую гору?» В конце концов я узнала на охране телефон дома, который снимала Ника, соединилась с Балабановой, рассказала ей о визитах Медведевой и попросила оградить нас от непрошеной гостьи.
— Боже, простите, пожалуйста, сейчас же прекращу это безобразие, — запричитала та.
Не знаю, какие аргументы нашла Вероника, но больше мы ненормальную девицу не видели.
И вот спустя десять суток после нашего знакомства с Марфой меня ночью разбудил звонок телефона. Я пошарила рукой по тумбочке, схватила мобильный и прошептала:
— Алло…
В ответ не раздалось ни звука.
— Говорите! — рассердилась я.
И снова ничего не услышала.
— Отличная идея, — зашипела я, — это очень весело — поднять человека среди ночи и молчать.
Снова раздался звонок. Я осеклась. Откуда идет звук? Трубка в моей руке, и в ней тишина.
По дому опять понеслась трель, и лишь тогда до меня дошло: вызов идет не из телефона, кто-то стоит на пороге особняка и звонит в дверь.
Стараясь не разбудить мирно похрапывающего Феликса, я встала с кровати и побежала к лестнице босиком.
Спустилась по ступенькам и заорала — у двери в прихожую маячил толстый медведь, который, увидев меня, вытянул вперед лапы и прохрипел:
— Не бойся, это я.
— Совершенно не боюсь вас, — стараясь справиться с дрожью в голосе, произнесла я, — обожаю мишек. Но как вы проникли в наш дом? Пришли из леса? Не предполагала, что в Подмосковье водятся медведи, думала, вы в Сибири живете.
— Даша, это я, — повторил Топтыгин и сделал пару шагов в мою сторону.
Я в мгновение ока метнулась под лестницу и спряталась в расположенной там кладовке, где хранится запас туалетной бумаги и прочая ерунда. Дверка чулана затряслась.
— Перестань идиотничать, — недовольно велел Топтыгин. — Нашла время комедию ломать, выходи.
Продолжая сидеть молча, я сообразила, что совершила невероятную глупость. Дверь хлипкая и запирается не изнутри, а снаружи. Сейчас хищник догадается потянуть за ручку, и вот она я перед ним во всей своей красе.
