Несчастный случай…"
"— И вы с Ниной побежали к нам, — сказала я, — пришли, словно ничего не случилось, вели мирную беседу, пока домработница Балабановой не прибежала… У меня еще вопрос: зачем ты скормил Мафи медальон?
— Что за бред? — зашумел Игорь. — Собака его сама со стола сперла и проглотила. Геннадий, болван, оставил коробку открытой, идиотская ювелирка воняла печеньем, а кретинская псина унюхала!
— Экий вы добрый, для всех ласковые слова нашли, — саркастически заметил Юра.
Я встала.
— Знаете, когда Геннадий затеял скандал, кричал, что Мафуша украла украшение, что-то мне показалось странным.
Но когда люди устраивают выяснение отношений, у меня перестает работать мозг. И только недавно я сообразила… Помните, Погодин объяснил: для украшения с ароматом предназначена особая коробка с магнитами, она сама закрывается. Сделано это, чтобы дорогое изделие не потерялось, если хозяйка крышку не захлопнет. Открывается крышка нажатием на кнопку, а собаке такой фокус не проделать. Так что никто, кроме тебя, Гарик, не мог дать медальон Мафи.
Зачем тебе это понадобилось?
Игорь покраснел, забормотал:
— Нинка совсем офигела, боялась, что Геннадий передумает жениться, что вы о чем-то догадаетесь, бубнила мне в уши: «Дарья смотрит на меня с подозрением… полковник ухмыляется… Маневин что-то Гене в уши нашептывает… Феликсу я не нравлюсь…»
— Таким образом часто ведут себя вруны и те, кто совершил преступление, — заметил Александр Михайлович, — им постоянно кажется, что их вот-вот разоблачат.
— Ясно, со страху Нина решила рассорить нас с Геной, — догадался Маневин, — сделать так, чтобы Погодин больше не общался с друзьями. И попросила Игоря что-нибудь придумать, чтобы отвадить ее жениха от дома в Ложкине.
— И ты дал собаке медальон? — возмутилась Маша. — Совесть у тебя есть?
— А что в этом плохого? Мафи все подряд жрет, — пожал плечами Гарик. — Ничего, скоро он назад вывалится. Дарья, когда найдешь кулон, помой и верни мне. Украшение мое. Нинка так и сказала: «Золото твое, Гена мне другое подарит».
От такой наглости я буквально лишилась дара речи. А Игорь продолжал:
— Геннадий в самом деле на вас разозлился и — упс! — до свиданья, теперь Нинке вы не навредите.
Маневин опешил, я молчала, полковник, тоже не говоря ни слова, смотрел на Игоря, Маша встала.
— Простите, больше не могу находиться с ним в одной комнате.
— Мы сейчас уедем, — пообещал Дегтярев.
— Куда? — не понял Гарик.
— В полицию, — отрезал Дегтярев.
