Нина понеслась к стилисту, показала ему ролик с теми котлетами и вышла из салона копией актрисы. И прикиньте везуху: у Нины фамилия Кузнецова, а Балабанова говорила, что модель зовут Наташей Кузнецовой. То есть фамилии совпали! Я пообещал Гене телефон модели найти, сказал: «Вероника его даст за бабки».
— Не растерялся, решил хорошую сумму срубить, — процедил Феликс.
— Почему нет? — пожал плечами Игорь. — Погодин первый сказал: «Скажи Веронике, что я заплачу ей». У дурака же лом лавэ, не знает куда девать. Будет только справедливо, если он со мной поделится.
Короче, принес я кретину номерок, Гена начал Нинку осаждать. Называл ее Наташей, и она ему объяснила, что «Наташа» ее псевдоним для съемок, на самом деле ее зовут Ниной, но ей это имя не нравится.
— Неужели Погодин ничего не заподозрил? — удивилась Маруся.
— Не-а, — заржал Гарик, — вообще ни минуты не сомневался. Имени своей секретарши он не помнил, и выглядела та теперь совершенно иначе.
— Верно, — согласилась я, — хозяин называл помощницу по-разному, Ниной никогда.
Но черты лица? Как можно не понять, что женщины разные?
Дядя Феликса хлопнул ладонью о стол:
— Ха! Рекламу котлет видела?
— Нет, — ответила я.
Игорь расхохотался, вынул из кармана телефон, постучал пальцем по экрану и сунул трубку мне под нос. Я увидела шатенку со стрижкой каре, одетую в белую маечку, обтягивающую пышную грудь, широкую синюю мини-юбку с красным поясом, обнажавшую стройные ноги в красных же туфельках на каблучке. А вот лица ее было не разглядеть, потому что его почти полностью закрывали две большие румяные котлеты.
Я вздрогнула, а потом сообразила, что это очки.
— Жуть, да? — веселился Гарик. — Где лицо? Лоб закрывает челка, на носу бифштексы, на виду только губы, которые бордовой помадой намазюкали, и подбородок. А уж поет красавица… Вообще чума!
Вытянув руку, Игорь нажал на экран.
— Тра-ля-ля, тра-ля-ля, — зазвучало из трубки, — котлеты, котлеты, котлеты мои, прекраснее нету котлет…
— В общем, кошмар, — резюмировал сынок Зои Игнатьевны. — Как можно влюбиться в такое? И как она смотрела сквозь бифштексы?
— Наверное, в них маленькие дырочки сделали, — предположила Маша.
— Она — манекен, — напомнил Юра. — Зачем ей глядеть? Могу объяснить, как куклу плясать заставили. Это как раз просто и понятно. Изумляет другое: как можно испытывать любовь к женщине, не зная ее характера? Разве это реально — воспылать страстью, просто увидев ее на экране?"
"— Что пристали? — пожал плечами наш «гений». — У Геннадия спросите.
