Дети у нее хуже цыганят — Саша нагло холодильник откроет, возьмет что хочет без спроса, Аня все подряд расшвыривает, орет. Потом Лиса с Вероникой подтянутся, Орлова тоже стонет: «Одеться не во что, устала, как собака, Ника конфет требует, а денег даже на хлеб нет».
Рассказчица вздохнула:
— Я диплом тогда писала, мне не до них было. Я повзрослела, устраивать гульбарии больше не хотела, начала работу себе хорошую подыскивать. Одним словом, другая стала. Ежик тоже остепенился. Да и все остальные пить-курить, из койки в койку скакать перестали.
Взрослая жизнь на пороге замаячила, а там все не так, как у студентов. В моем подвале стало тихо, по пятьдесят человек здесь больше не собиралось. А вот Змей и две его «жены» как будто заморозились. Дипломы они кое-как защитили, но о будущем не задумывались, жили словно голуби — где крошки нашли, там и склевали. И чаще всего хлебушек они у меня находили. В веселые годы складчина устраивалась, все что-то приносили и вместе ели-пили, теперь такого не случалось.
Я работать пошла, меня в издательство художником взяли. Змею, помню, кто-то предложил плакаты писать, так он недельку к десяти утра в контору поездил и бросил. Не хотелось ему в семь вскакивать и полтора часа на метро-автобусе до рабочей табуретки добираться. Под свою лень Федя теоретическую базу подвел: дескать, служить не может, потому что теряет свободу творчества, не самовыражается. Белка с Лисой тоже в плуг не впрягались, в один голос пели: «У нас дети». Просто анекдот! Если кто их и волновал, так это Змей, про своих девчонок они вообще не думали.
Одно время этим дурам-мамашам все друзья помогали — одежду давали, деньги. Потом всем ясно стало: эта троица — элементарные тунеядцы, и жалость иссякла. Одна я их кормить продолжала. Но не потому, что такая вся из себя милосердная. Хорошее воспитание мешало, неудобно было их вон послать. Ну а потом случилась беда.
Глава 30
Фомина потерла лоб рукой:
— В октябре это произошло, в самый последний день, тридцать первого, в Хеллоуин.
Змей и его гарем постоянно брали в видеопрокате американское кино. Конечно, про праздник нечистой силы узнали и решили повеселиться. Нарядились соответственно: Танька нацепила костюм полицейского, а Федька ей жуткий макияж сделал — зубы краской зачернил, шрамы намалевал на щеках, язвы. И Ленке рожу размалевал под покойницу, Лиса вставшей из могилы проституткой прикинулась. Ну и сам загримировался им под стать жутким горбуном.
