Умерла Лидия в прямом смысле этого слова под забором. Тело нашли неподалеку от местного рынка, эксперт вмиг установил причину смерти: отравление суррогатным алкоголем. При покойной обнаружили недопитую бутылку водки, которая оказалась фальсификатом. Вероника в тот год заканчивала выпускной класс. Девушка решила продать трехкомнатную квартиру, хозяйкой которой стала как единственная наследница, и тут выяснилось, что ее запойная мамочка незадолго до кончины успела сбыть квадратные метры с рук. Их задешево купил хозяин местного рынка.
Он сообразил, что алкоголичка отдаст жилье за копейки, и оформил сделку. Вероника ничего об этом не знала. Едва Лиду упокоили на кладбище Бугайска, новый владелец трешки затеял ремонт. Правда, он благородно разрешил Нике жить дома до получения аттестата.
Завершив учебу, девушка назанимала денег и уехала в Москву. Ее след на некоторое время потерялся. Но потом Балабанова зарегистрировалась в квартире, которая находилась в Синицыном переулке и принадлежала Надежде Павловне Фоминой.
Далее в справке о Веронике была лишь одна фраза: «Владеет рекламным агентством «Фэшн-красота», выпускает онлайн-журнал для женщин с тем же названием».
Нашелся в папке листок с информацией про Фомину. Надежда — ровесница Федора Касьянова, художница, иллюстратор книг, до сих пор живет в том же Синицыном переулке.
И тут на тумбочке мужа истошно заорал будильник. Я в мгновение ока сгребла все, что успела вытащить из кейса Александра Михайловича, быстро запихнула назад, живо захлопнула его и вернула в кресло.
Маневин стукнул ладонью по часам и продолжил похрапывать.
— Милый, — громко позвала я, — у тебя лекция в девять утра.
Феликс приоткрыл один глаз.
— Уже проснулась?
— Да, — кивнула я. — И тебе пора. До института утром по пробкам добираться два часа, значит, выехать надо в семь. Сейчас шесть. Вылезай из-под одеяла.
— Еще много времени в запасе, — возразил Маневин.
— Нельзя явиться перед студентами в пижаме и небритым, — ухмыльнулась я.
— Вполне хватит десяти минут на облачение и чистку зубов, — сопротивлялся муж.
— И ты опять перепутал портфели, — продолжала я, — взял кейс толстяка. Твой небось в прихожей кукует, сейчас поменяю кейсы.
— Буду очень благодарен, — сонно пробубнил Феликс.
Я сдернула с мужа одеяло, вытащила из-под головы подушку, провожаемая оханьем и кряхтением Маневина, побежала в холл с портфелем Дегтярева и вернулась с кейсом профессора. Ну вот, теперь у полковника не зародится подозрений, что я читала документы.
