– А давно он стал мелькать?
Парень задумался, посмотрел в потолок, затем в окно, потом не слишком уверенно сказал:
– Месяца три или четыре. Но это мне так кажется, может, я и ошибаюсь.
Интересно, у них камеры на стоянке есть? Может и не быть, тут места тихие, преступность отсутствует. И даже если есть, то все равно не получится разглядеть, откуда он приехал.
– Никогда с ним не разговаривали о чем-то кроме заказа?
– Нет, никогда.
– Он всегда был один?
Парень снова задумался, затем сказал:
– Нет, один раз был с девушкой.
С девушкой… девушка на тот момент в их компании оставалась всего одна… если я всю компанию вычислил, конечно. Я нашел фото Джасмин Роджерс в планшете, показал ему.
– Нет, мужик, ты что, – засмеялся он, едва глянул на фото. – Не его уровень. Невысокая, светловолосая, с веснушками, в такой полосатой шапочке.
Да, Джасмин Роджерс красивая. Не хорошенькая, а именно красивая, породистая и даже стильная, хоть и выросла в канадской глухомани. Так… Художник… да, художник же…
– А нарисовать сможешь? Ну так, общий типаж, чтобы представление составить.
– Я вытащил из сумки блокнот.
– Нарисовать? – Он немного озадачился. – Ну, если только совсем в моем стиле. Я комиксы рисую.
– Как тебе лучше.
Все рисование заняло минут тридцать. Из-под фломастера появилось круглое такое личико-шарж в круглой же шапочке, большие наушники, обтягивающий топ на довольно толстеньком торсе, карго-шорты и сандалии. Но да, какое-то впечатление можно составить, верно.
– Сколько ей лет, как думаешь?
– Не знаю, – пожал он плечами.
– Двадцать пять? Слушай… – Парень вроде как не решался что-то спросить. – А я раньше фото этого парня нигде не мог видеть?
Вот как? Я пролистал портреты Брауна на планшете, пока не нашел его фото в возрасте тринадцати лет, то самое, которое публиковали газеты во время процесса.
– Это? – спросил я.
Парень вытаращился на фотографию и даже побледнел. И на лбу у него испарина выступила, которую он смахнул рукой.
– Дерьмо, мужик… – сказал он.
– Я его в Интернете видел, на сайте про маньяков. Подожди… я же помню… кого он убил?
– Ребенка. Получил восемь лет, потому что адвокат доказал, что у него проблемы с башкой. Отсидел и вышел.
Не знаю, правильно ли я делаю, но у меня тоже абсолютная зрительная память. Я не помню имен и телефонных номеров, не помню адресов, но стоит мне увидеть где-то человека и почему-то обратить на него внимание – я его и через двадцать лет вспомню. И этот вспомнит.
