Если бы не этот, только что открывшийся факт, то они бы уже давно закрыли это дело и спасли больше людей.
— Какое несчастье, — фыркнул Марк.
— В чем же мы прокололись, Марк Юрьевич? Удовлетвори и мое любопытство.
— В том, что пять лет назад оставили в живых Павла Горелова, — отрезал Марк и посмотрел на Томан.
На ее скулах заиграли желваки. Он победил, а она проведет остаток дней в Солянке, сожалея о том, что они не решились на еще одну маленькую жертву, ради достижения великой цели.
***
— Неплохо, Голицын. Весьма неплохо, — похвалил Марка Константинов.
Сотрудники Солянки забрали Томан, и теперь друзья присоединились к тем, кто наблюдал за ними из переговорной.
— Но я не понял, что там с книгой вашей? — спросил Шилов. — Ваш этот демон существует?
— Проверять мы это не будем, — замотал головой Кирилл. — Но Марк, действительно… При чем тут Хроники?
— Я не хотел говорить, пока не поймаем этих… — начал Марк. — Я долго не мог смотреть на эту книгу, а потом… Потом увидел в ней пентаграмму, которую мне нарисовал Донг Фай.
Точно такую же.
— То есть…
— То есть в Хрониках рассказывается правда о нашем происхождении, и там была пентаграмма, которую маньяки взяли за основу для призыва Шоу Ху.
Присутствующие были удивлены. Все уставились на Марка.
— То есть эти шизики правы? Нас создал высший демон? — наконец озвучил общий вопрос Иван.
— Это теория. Потом, я не знаю, кто решил, что в Хрониках написана правда. Но там еще были перекрещенные восьмерки. Это может быть, чем угодно, но именно это убедило Томан и Горелову, что они движутся в правильном направлении.
Я сейчас просто рассказал ей то, что она хотела услышать.
— Зачем? — строго спросил Юрий Петрович.
— Затем, что я никогда не будут пытаться убедить дурака в том, что он дурак. Это не лечится. Они все равно будут считать себя самыми умными. Даже на секунду не смогут допустить и мысли, что это не так.
— Что-то я не пойму… А не могут ли у них появиться последователи? — беспокойно спросил Шилов.
— Могут, поэтому дело засекретим, — заявил Константинов.
— Нечего смущать народ своими сектантскими мыслишками.
— А ведь среди акудзин немало тех, кто считает себя выше людей, — заметил Виктор Голицын, до этого молча наблюдавший за работой отдела.
— Даже больше, чем надо, — презрительно фыркнул Константинов. — Однако наши законы написаны кровью. Кровью акудзин, между прочим. Поэтому нельзя позволять фанатикам и анархистам высказывать свои паршивые мыслишки. Это может плохо кончится.
