Был бы тут Марк, он был нашелся что ответить этим дамам, но Кирилл в таких делах был не очень продвинут. Надо вспомнить, как там Марк очаровывал женщин бальзаковского возраста.
Легкая полуулыбка, взгляд наглого кота…
— Увы, дамы, я женат. Но так и быть память о себе сохраню. Просто будете думать, что я человек, — еще одна легкая улыбка, и дамы растаяли. — Позвольте к вам прикоснуться?
Дамы тут уже заулыбались и начали кокетливо поправлять прически, будто Кирилл был не демоном и даже не следователем, а скаутом модельного агентства.
Он по очереди коснулся их и дал установку на то, чтобы они забыли о том, что он акудзин, и думали, что пришел он через дверь как обычный человек.
Затем они прошли на кухню вместе с Розой, которая все это время наблюдала за ним, прислонившись спиной к дверному косяку.
— Мне вы тоже так мозг прочистите?
— Да. Таков протокол взаимодействия с людьми. Но давайте вернемся к вашему брату. Вы его не любили, верно?
— Ненавидела. Лучше бы мы умерли, чем пережить такое, — зло выплюнула женщина и, закурив, устроилась на широком подоконнике.
— Почему? И где ваша сестра?
— В больнице. Она периодически лежит в психушке, и виноват в этом он… Он правда сдох?
— Правда, — кивнул Кирилл. — Расскажите, что произошло. Можно без подробностей, я просто хочу знать, в чем конкретно он виновен.
Роза выдохнула струю дыма в потолок и, прикрыв глаза, начала рассказ:
— Мы родились и жили в одной из республик. Родители были инженеры. Когда СССР распался для русских там начался ад.
По крайней мере там, где жили мы. А жили мы в далеко не крупном городе. Там люди словно с ума посходили. Родители сказали, надо бежать. Отец остался, чтобы попробовать продать квартиру хоть за какие-то деньги. А мы поехали. Брату тогда было двадцать два, а мы учились в средней школе. Было много блокпостов. На одном из них задержали мать. У нее были проблемы с документами, а нас пропустили. Она сказала догонит. Граница уже была рядом, как нас остановили.
Они потребовали денег, чтобы мы без проблем доехали. Брат предложил им машину, мы бы и пешком дошли, но им машины оказалось мало… — она замолчала, глядя в одну точку.
— Он вас… — сглотнул Кирилл липкий комок. — Он вас отдал?
— Продал! Да лучше бы мы сдохли в тот день, чем пережить такое! Мне было всего четырнадцать! Мой брат тварь! Сволочь! Он раскаивался. Просил прощения, только разрушенную жизнь не вернешь! Соня не пережила.
