Джордан облегченно выдохнул – она здесь, в порядке, все остальное не так важно.
Вернув себе способность трезво мыслить, он вновь обратил внимание на дерущихся.
– Куда ты лезешь, недоумок?! Кто ты, вообще, такой? – взревел Торнтон, с большим трудом оседлав соперника и прижав его к земле.
– Зачем ты убил её здесь при всех, мазафака? – задыхаясь, прохрипел второй парень, уворачиваясь от ударов."
"Джордан и Йен хмуро переглянулись – «Убил»? Это уже было слишком.
Дверь настежь распахнулась, и на крыльце появилась взвинченная до предела Тереза.
Глаза её метали молнии, побелевшие пальцы сжались в кулаки. Ни на кого не обращая внимания, она молча схватила с поленницы самое крупное, тяжёлое бревно, и пошла к мужчинам, катающимся по земле. Дождавшись, пока Торнтон вновь окажется сверху, она прицелилась и с утробным рыком опустила на его голову дубину.
Торнтон замер, неуверенно опершись на одну руку, и повалился на траву рядом с задыхающимся соперником.
На несколько мгновений поляна погрузилась в абсолютную тишину.
Только из дома слышались жалобные всхлипывания.
Тея опустилась рядом со вторым парнем, и крепко его обняла, вызвав у брата и Джордана недоумение.
– Ты просто фурия! – гордо проговорил тот, кивнув в сторону поверженного.
– А чего ты ждал? – нервно улыбнулась девушка, размазывая испачканной ладонью слёзы, и с чувством поцеловав его в губы. – Он посмел выбросить из окна моего любимого жениха!
– Твоего кого? – свирепо прорычал Йен.
Джордану очень хотелось услышать обьяснения, но остались более важные вопросы.
– Подожди, это потом. Кого Торнтон убил?
– Оливию, – всхлипнула Тея. – Она там, наверху, – и по-девичьи горько заплакала, уткнувшись носом в шею своего парня.
Джордан сперва решил, что ослышался. Да не могло такого с Оливией случиться! Она была почти у него в руках!
Мрачным взглядом окинул поляну, лежащего ничком Торнтона. Захотелось подойти и пнуть его со всей силы под дых.
– Свяжите его, что ли, – с досадой проговорил он, и направился к крыльцу.
Вошел в дом, снял и бросил куда-то пиджак, и стал закатывать рукава рубашки, поднимаясь по лестнице на мансардный этаж.
Как он мог недооценить ситуацию? Почему не воспринял все эти идиотские предзнаменования всерьёз? Ведь содержимое латеска, которое для них оставила Саманта, недвусмысленно указывало на Оливию! Без неё всё теряет смысл.
В одной из спален, скорбно сжавшись в клубочек на полу, плакала маленькая короткостриженная брюнетка.
