Удивительно, но от нее не исходило презрения или ненависти, он чувствовал одну лишь безысходность.
Тонкая ткань очень быстро намокла, перестав быть преградой между ними. Полная грудь, выступающая сквозь мокрый лён, соблазнительно прижималась к нему.
Точка невозврата только что была пройдена. Разум Джордана заволокло пеленой всепоглощающего желания. Взявшись за полы ее рубахи, он рванул их в стороны с такой силой, что пуговицы отлетели все сразу."
"Оливия зажмурилась и обреченно опустила руки. Поняла, видимо, что от нее больше ничего не зависит.
К несчастью, Джордан опасался того же – полной потери контроля над происходящим.
И опасался неспроста – всякая попытка сблизиться с девушкой заканчивалась одинаково скверно вот уже несколько лет подряд. Кто или что было тому виной – Джордан до конца не понимал. Лишь одно не вызывало сомнений – присутствие внутри некой силы, подавляющей в нем человека в самый напряжённый и волнительный момент.
Проявившись впервые в юности, эта сила давала Джордану иллюзию неуязвимости и исключительности.
Неведомая сущность внутри росла и крепла вместе с ним, она оберегала его и делала практически неуязвимым перед лицом любой опасности. До тех самых пор, пока однажды не окрепла настолько, что стала тяжёлой обузой для своего хозяина.
Его Страж, как называл эту сущность Джордан, превратился со временем из союзника и защитника в обуреваемого яростью монстра. Любая стрессовая ситуация, будь то серьезная угроза жизни, или обычная вспышка сексуального желания, как сейчас, пробуждала в нем тёмные, не присущие людям инстинкты.
Впрочем, не только лишь инстинктами Декстралы отличались от людей.
Не выпуская Лив из рук, он прислушался к ощущениям внутри – ничего, что могло бы предвещать роковой переход. Неведомо откуда явилась надежда, что с ней всё может быть по-другому. Почему бы не проверить, так ли это на самом деле, и не пойти дальше?
Темнота была почти полной, но притянув Лив ближе и взглянув в ее глаза, Джордан увидел в них блеск непролитых слёз.
Даже в такой момент, когда за нее все решено и не остается ничего, кроме смирения, она не желает показывать своей слабости.
Освободив от разорванной мужской рубахи, его руки медленно прошлись от ее шеи вниз, очертив голые плечи, едва касаясь костяшками пальцев груди, и резко остановились на рёбрах. Он не мог ее как следует рассмотреть, но явно ощутил перемену в ее самочувствии.
Её сердце билось неровно, дрожь стала ощущаться сильнее, чем прежде.
